Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Они пришли проситься на службу к персам. С тех пор как Ксеркс запер Босфор и Геллеспонт и не пропускал идущие в Элладу корабли с хлебом, аркадяне в своей гористой стране умирали с голоду. Измученные и суровые, они, склонив голову, стояли перед царем в своих грубых рыжих плащах.

Ксеркс смотрел на них, прищурив глаза. Видно, плохи, совсем плохи дела в Элладе!

Царь не разговаривал с аркадянами. Вместо него говорил с ними один из царедворцев.

– Что же теперь делают эллины? – спросил перс.

– В Элладе сейчас идут олимпийские празднества, – отвечали аркадяне, – эллины смотрят гимнастические и гиппические состязания[146]. Это всенародный праздник.

– Какую же награду получает победивший?

– Победивший получает венок из оливковых ветвей.

Знатный перс Тигран, сын Артабана, недоуменно пожал плечами:

– Только оливковый венок? И никаких денег? – И, обернувшись к полководцу Мардонию, сказал с упреком: – Увы, Мардоний! Против кого ты ведешь нас в бой? Ведь эти люди состязаются не ради денег, а ради доблести! Что же это за народ?

Царь метнул на него недовольный взгляд. Трус! Он уже заранее испугался их!

…Войска Ксеркса шли в Элладу по узкой полоске Дорийской земли, направляясь к Фокиде. Проводниками были фессалийцы, давние враги фокийцев.

«Эллины всеми силами помогают мне захватывать их страну, – думал Ксеркс, покачиваясь на ухабах в своей роскошной колеснице, – они предают ее мне по частям!»

Дорийскую землю не разоряли, это были союзники Фессалии, а Фессалия помогала персам. Зато впереди лежала беззащитная Фокида, и персидские воины уже прикидывали, сколько добра они там награбят.

Но ожидания их были обмануты: селения и города фокийские встретили их безмолвием. Фокийцы успели бежать и унести свое имущество. Они ушли на хребет Парнаса, на вершину одинокой горы, куда персам дороги были неизвестны.

Персы в ярости разрушали и жгли все, что могли сжечь и разрушить. Багровый дым пожарищ стоял над Фокидой. Персидские полчища шли по берегу реки Кефиса, и там, где они проходили, огромными кострами вспыхивали фокийские села, святилища, города: Дримос, Харадра, Эрохос… Святилище Аполлона в Абах, полное сокровищ и приношений, разграбили, а храм сожгли."

"Наконец войско привалило к фокийскому городу Панопею, стоявшему на развилке двух дорог. Одна дорога вела в Беотию, другая – в Патры, что на Пелопоннесе, и оттуда – на Истм. Ксерксу уже было известно, что главные силы эллинов идут к Истму, поэтому он тотчас разделил свое войско и почти половину направил в Патры с приказом занять Истм, пока туда не пришли эллинские войска.

– Вишь, как зашагали! – переговаривались оставшиеся здесь воины, с завистью глядя вслед уходившим. – Дорога-то на Патры – через Дельфийское святилище.