Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

– Гони прочь эти мысли, Эпикрат! Сейчас нам надо думать только о том, чтобы выиграть следующий бой. А за следующим – и все другие. Да помогут нам боги! Но все-таки бой при Артемисии поднял дух наших воинов. Теперь и Еврибиад будет смелее вступать в битву с персом на море. Ведь если бы не я…

– Ты сумел убедить Еврибиада? – удивился Эпикрат.

– Не я убедил, – отмахнулся Фемистокл, – серебро.

– Серебро? – испугался Эпикрат. – Откуда?

– С острова Евбеи. Вот это серебро и помогло мне остановить Еврибиада. Иначе Евбея была бы уже разграблена и порабощена.

– Они подкупили тебя, Фемистокл!

– Да что ты, Эпикрат! Зачем нужно было подкупать меня, если я и сам не хотел уводить корабли? Просто этим серебром они спасли свою Евбею. Я только подал им эту мысль!

Эпикрат покачал головой:

– По острию меча ты ходишь, Фемистокл. Смотри, как бы все твои благие замыслы не обратились против тебя, против твоего доброго имени!

– А как это может случиться? – удивился Фемистокл.

– Скажут, что половину серебра отдал, а половину оставил себе.

Но Фемистокл на это только махнул рукой.

В тот же день, к вечеру, Еврибиад снова вывел в море эллинский флот. Эллинские триеры налетели на киликийские корабли, стоявшие в отдалении, и разбили их, а как только наступила ночь, опять укрылись у Артемисия.

А на рассвете к Артемисию тронулись персидские корабли.

Эллины ждали. Они предвидели, что персы на этот раз, взбешенные их дерзостью, будут упорны и беспощадны.

Персы построились полумесяцем и начали зажимать их в кольцо, все теснее сближая свои корабли.

И еще раз взревела труба на корабле Еврибиада. И еще раз эллины бросились на вражеский флот. Они не ошиблись, битва была беспощадной. Персы решили во что бы то ни стало уничтожить эллинские корабли. А у эллинов был только один выход – во что бы то ни стало устоять перед разъяренным врагом.

Много в этой битве погибло и людей, и кораблей. Корабельные обломки и тела погибших загромоздили воды у берегов Евбеи. И опять, не добившись победы, персы отошли к Афету.

Эллины подобрали своих убитых, чтобы похоронить. И тут Еврибиад объявил, что боевых сил у них больше нет.

– Мы больше не можем сражаться. У нас много людей погибло. Почти половина кораблей повреждена…

Военачальники подавленно молчали. Фемистокл хотел было возразить Еврибиаду, но в это время раздался голос дозорного:

– Идет триаконтера!

Триаконтеру, которая шла к Артемисию, узнали сразу. Это был афинский корабль, оставленный Леониду для связи. Триаконтера подошла к берегу. С корабля сошел Аброних, сын Лисикла, который был связным у Леонида. По его лицу все увидели, что он принес недобрые вести; казалось, что у него нет сил сказать то, что он должен сказать.

– Аброних! – не выдержав, крикнул Еврибиад.