Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Но хоть и обидела его родина, – какой же человек сможет забыть ее? Клянусь Зевсом, где бы ни жил эллин, Эллада будет всегда для него дороже всего на свете!

– А что он там написал, этот Демарат? – спросил Евтихид. – Я что-то не слышал об этом.

– Он написал, что царь Ксеркс собирается в поход на Элладу, – нахмурившись, ответил Фемистокл. – И ты не мог, Евтихид, не слышать об этом.

– А! Это когда он прислал табличку, залитую воском, а все думали, что на ней ничего не написано?

– Ну да. А жена спартанского царя Леонида Горго сказала: надо счистить воск. Воск счистили, а там письмо. Демарат предупреждал Спарту, что Ксеркс готовит новый поход на Элладу. Клянусь Зевсом, – воскликнул Фемистокл, – это так и станется! Персы снова придут к нашим берегам, и нам нечем будет защититься, если у нас не будет кораблей!

– А что же ты там, – Деметрий кивнул в сторону Пникса, – плел нам про Эгину? Значит, не для Эгины нужны корабли?

– А как я мог сказать о персах? Никто бы и слушать не стал. Даже вас я не могу убедить, что эта опасность висит над нами. Вот и свалил на Эгину.

– Обманул, значит?

– А что делать, если вы не хотите верить правде?

– У нас будут корабли, – сказал Эпикрат. – Если ты, Фемистокл, считаешь, что они нужны Афинам, значит и мы считаем так же!

– А пока – тьфу на все! – заявил Евтихид. – Горгий ждет нас, и нам надо поторопиться!

Аристид стоял на холме и видел издали, как друзья окружили Фемистокла и как потом с веселыми возгласами увели его с собой.

Улицы затихли. Грустное чувство одиночества охватило сердце.

«Почему его так любят люди? – думал Аристид, направляясь к дому. – Конечно, он горазд и на шутки и на всякие выдумки. Но ведь это все вздор – такой же вздор, как сегодняшние корабли. Однако вот он окружен друзьями, а я, Справедливый, возвращаюсь домой один. Впрочем, власть и влияние, приобретенные благодаря поддержке друзей, часто толкают человека на несправедливые поступки, а я не хочу такой власти, потому что честного гражданина она делает несчастным».

И добавил вполголоса, иронически усмехнувшись:

– Фемистокла же она несчастным не сделает!

Домой после дружеской пирушки Фемистокл возвращался глубокой ночью. Теплые созвездия венчали Пентеликон.

Узкая кривая улица вела на окраину. Фемистокл шел в темноте по памяти, ему не раз приходилось возвращаться домой за полночь. Он осторожно обходил канавы, перешагивал через ручьи, где под прибрежными кустами прятались нимфы – Фемистокл мог бы поклясться, что слышал их голоса. Иногда дорогу ему преграждали огороды и палисадники, полные темной листвы и запаха мирты.