Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Лишь бы поменьше оставаться в этом городе.

Тяжкие испытания похода, болезнь, которая уже проникла в его кровь, смерть Гефестиона, с которой он не мог примириться, – все это убило его стойкое жизнелюбие.

Он задумывал огромные дела, готовил флот, собирал и распределял войско. Он был еще более деятелен, чем всегда, он пил и веселился на пирах. И никто не знал, что тоска не покидает его сердца.

Наступило время строить погребальный костер Гефестиону.

По приказу Александра снесли часть вавилонской стены и на десять стадий расчистили площадь для костра. Костер строили, как дом, из душистых бревен кедра, с основанием из камня и кирпича.

Александр готовил печальное торжество с неугасающей душевной болью. Он хотел сделать костер таким красивым и таким роскошным, каких еще не было даже у царей. Александр был уверен, что Гефестион видит и слышит его.

Костер построили в форме зиккурата в пять уступов – в пять этажей. Каждый уступ был украшен богатой резьбой. Яркие, дорогие ткани, пурпурные ковры, расшитые полотнища свешивались по сторонам. Из стен нижнего уступа высовывались золотые носы пентер – по шестьдесят с каждой стороны, и в каждой пентере стоял, преклонив колено, серебряный стрелок. По всем пяти этажам светилось золото и серебро – серебряные статуи воинов, золотые львы и быки, золотые факелы с висящими на них золотыми венками, золотые, с распростертыми крыльями орлы… На самом верху, вонзаясь в серое, пасмурное небо, стояло оружие, македонское и персидское. Македонское – как знак победы, и персидское – как знак поражения…

На торжество погребения съехалось в Вавилон множество народа. Посольства, дары, стада жертвенных животных…

Прибыли и послы из Эллады, из всех эллинских городов. Эллины вошли к царю с венками на головах, как феоры[129], пришедшие к божеству. Они поклонились Александру как сыну Зевса, они называли его своим царем-богом и друг перед другом посвящали ему золотые венки… Афинские послы, в числе других молитвенно склонив головы, стояли перед ним."

"Вот та минута, которой столько лет ждал Александр, – Эллада признала его и почтила самыми высокими почестями, как почитала только богов!

Но где же та радость, то ликование, которое должно было бушевать в его сердце?

Не было радости. Не было чувства победы. Не было ничего.

Дождались послов-феоров, посланных царем в Амоний. Царь вопрошал божество: может ли он чествовать Гефестиона как бога? Феоры вернулись и сказали, что божество разрешает чествовать Гефестиона только как героя.

«Хорошо, – мстительно подумал Александр, – так и будет. Но герою Гефестиону будет столько жертв, как не было и божествам!»

Пошли траурные процессии. Протяжно полились скорбные погребальные напевы. К костру поднесли огонь.