Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Царь здесь, в Вавилоне, – кажется, можно умереть от радости!

Но Роксана уже не могла радоваться. Ее сердце ничему больше не верило. Она видела с высокой террасы дворца, как шло по равнине македонское войско. Она различила и всадника с белыми перьями на шлеме…"

"Сад задыхался от терпкого запаха цветов. Кипарисы, пинии, гранатовые деревья, пальмы и высокие тополя хранили прохладу водоемов. Роксана, сверкая украшенными золотом сандалиями, спустилась к воде по белым ступеням широкой лестницы. Но и здесь, в зеленой тишине, не было покоя. Что делать?! Царь в Вавилоне, дни проходят один за другим, а она не видит его! Значит, и сегодня его не будет. С поникшей головой и застывшим сердцем Роксана снова поднялась во дворец. И здесь, в обширном зале среди крылатых черных быков, она увидела Александра. Но он ли это? Изжелта-бледный, с покрасневшими веками, с запавшими щеками – царь стоял перед ней. Обрезанные в знак траура волосы торчали надо лбом.

Царь тоже глядел на нее – и тоже не узнавал в ней прежней Роксаны. Не было того простодушного цветения горской девушки, того счастливого сияния глаз, той улыбки – самозабвенно радостной. Строгая, бледная, стояла перед ним жена македонского царя.

– Роксана! – сказал Александр. – Ты ли это, Роксана?

– Это я, Искандер.

– Разве ты не ждала меня? Разве ты не рада мне?

– Я слишком долго ждала тебя, Искандер. А когда слишком долго ждешь, то уже перестаешь желать того, чего ждала.

И, прильнув лицом к его груди, заплакала. Из-за того, что в их любви что-то утрачено, из-за того, что не случилось той радости, которая должна была случиться…

– Ты совсем разлюбил меня, Искандер?

– Я не разлюбил тебя. Я люблю тебя по-прежнему.

– А как же та? На которой ты женился в Сузах?

– Что она тебе? Пусть живет.

– Зачем ты это сделал, Искандер?

– Так было нужно, моя светлая. Забудь о ней.

– Я убью ее… – прошептала Роксана в золотую кайму его пурпурного плаща.

Александр этих слов не услышал. А если бы услышал, то понял бы, что она сделает это.

Сразу стало легче, когда светлые, ласковые глаза заглянули ему в лицо. Он увидел в этих глазах и нежность, и печаль, и заботу.

– Ты не болен ли, Искандер?

– Нет, Роксана. Я просто устал. Я очень устал еще в Гедросии. Но это пройдет. Хороший отдых, хорошая ванна, хорошее вино – и все будет по-прежнему. Да и когда мне болеть?

Роксана смотрела на него, не отводя глаз. Она так ждала его. Много прошло одиноких ночей и дней. И вот наконец он пришел. Наконец она скажет ему то, что собиралась сказать все это время, ожидая встречи. Тайное, сокровенное…

– Когда мне болеть? – продолжал Александр, как-то лихорадочно торопясь, словно боялся, что не успеет сказать всего, что нужно. – Сейчас пойдем в Аравию. Я уже посылал корабли разведать берега.