Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

В воротах они сгрудились всей массой, лошади сбивали и топтали копытами пехотинцев, многие погибали тут же… Не помня себя, фиванцы стремились под защиту стен. Но они не успели закрыть за собой ворота, и македоняне вместе с ними ворвались в город.

Македонские воины, взбешенные сопротивлением, гнали фиванцев по улицам, рубили и убивали всех, кто попадался. Они пробились к Кадмею, и освобожденный македонский гарнизон ринулся в нижний город на помощь своим. Македоняне лезли на стены, сбивая защиту, разрушали дома, врывались в храмы…

Белые перья на шлеме Александра мелькали всюду, где шла самая горячая битва. Он командовал, он ободрял свои войска. Он дрался сам, меч его сверкал, быстрый, как молния, и такой же, как молния, беспощадный.

Фиванцы еще кое-где защищались, но это уже была храбрость отчаяния. Фиванские всадники, потерявшие команду и метавшиеся по городу, увидели незапертые ворота, распахнули их и умчались в поле. Толпы безоружных фиванских горожан с криком бежали по улицам, настигаемые македонянами, и падали под ударами их мечей и копий. Немолчный стон стоял над городом – вопли, рыдания, жалкий плач детей, мольбы о помощи, проклятия ненавистным врагам…

Фалангиты, разгоряченные битвой, не щадили никого – ни воина, который еще защищался, ни женщин, ни детей, заливая их кровью алтари богов. И не так беспощадны были македоняне, как те народы, которые так долго и так тяжко были угнетены Фивами, – платейцы, фокидяне и другие беотийские племена. Со страшной злобой они вымещали на гражданах жестокого города свои неисчислимые страдания.

Когда вечерний сумрак укрыл залитые кровью Фивы, Александр приказал солдатам вложить мечи в ножны. Шесть тысяч убитых фиванцев лежало на улицах города, на его площадях, на ступенях его храмов… Наступила ночь, но в Фивах не было тишины. По улицам бродили огни факелов, страшно выли собаки. И не переставая кричали и плакали женщины.

Наутро, едва поднялась над горами Беотии печальная туманная заря, македоняне вышли хоронить своих павших соратников. Они обошли весь город – заглядывали в дома и храмы, поднимали убитых и в торжественном молчании несли их на щитах к могилам.

Александр сам следил за тем, чтобы похоронные обряды строго соблюдались, чтобы отданы были все воинские почести павшим в бою. Пусть живые видят, что, если их тоже настигнет смерть на поле боя, об их душах позаботятся и не дадут им скитаться без пристанища.

Были принесены обильные жертвы богам. Не жалели благовоний. Царь и сам положил в огонь алтаря несколько драгоценных зерен ладана, привезенного из далеких стран.

После этого Александр созвал своих военачальников и этеров.

– Что будем делать с Фивами?

– Разорить! – сразу закричали платейцы и орхоменцы[49], которые были в войсках Александра.