Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Он привел фаланги и конницу в боевой порядок, расставил осадные машины…

И все еще ждал, все еще надеялся, что время, которое он дает фиванцам, образумит их. Попробовал начать переговоры.

– Выдайте мне зачинщиков Феникса и Профита, и я прощу вас и забуду о том, что здесь произошло, – обратился он к фиванцам.

– Если хочешь мира, – ответили фиванцы, – выдай нам Антипатра и начальника гарнизона Филоту!

Александр еще терпел, хотя гнев уже затуманивал ему глаза. Он приказал объявить:

– Кто из фиванцев пожелает, тот может явиться ко мне и принять мир, установленный для всей Эллады!

В ответ фиванцы с высокой башни, венчающей городскую стену, прокричали свое объявление:

– Каждый, кто желает с помощью персидского царя и фиванцев освободить эллинов и уничтожить тирана Эллады, пусть приходит к нам!

Если Александр еще владел собой, то у его военачальников и войска терпение кончилось. Первым не выдержал Фердикка. Не дожидаясь приказа, его отряды ринулись на вражеский палисад, которым фиванцы обнесли Кадмею. Они разметали колья, прорвались через рвы и заграждения и напали на фиванскую конницу, стоявшую за частоколом.

Александр, увидев, что его передовые отряды могут быть отрезаны, дал команду к наступлению. Зловеще протрубили военные трубы. Войско тронулось к стенам города. Фиванцы, стоявшие у стен, приготовились к бою.

Услышав, как заревели македонские трубы, в городе в голос заплакали женщины. Схватив детей, они побежали в храмы под защиту богов. Там они припали к алтарям, умоляя всемогущих спасти их город, их мужей и отцов, их жизнь и свободу!

Противники сошлись, оглушая друг друга воинственным кличем. Непомерная сила надвигалась на фиванцев, но они не собирались отступать, а еще и бранились и кричали – пусть македоняне согласятся, что все-таки они хуже фиванцев!

Сначала метали друг в друга дротики. Потом стали рубиться мечами. Дрались упорно, беспощадно. Раненые и с той и с другой стороны валились под ноги дерущимся.

– Не предадим детей и родителей рабству! – кричали фиванцы. – Не предадим родину, общий свой дом неистовству македонян!

– Не уроним доблести нашей! – кричали македоняне. – Не уроним славы Македонии!

Александр, видя, что фиванцы не сдаются, а воины его уже утомлены, ввел в сражение свежее войско. Но фиванцы как безумные дрались с еще большей отвагой, с еще большей дерзостью."

"И тут Александр двинул на них фалангу. Фаланга шла шаг в шаг, выставив тяжелые копья, закрывшись железной стеной щитов. Фиванцы еще пытались отбиваться. Но фалангиты смешали и опрокинули их. Поняв, что битва безнадежно проиграна, фиванцы в ужасе бросились в город – и пехота, и конница.