Сахар со стеклом

Что непонятного?

Макс посмотрел так, будто увидел меня впервые. И к чему этот цирк? Можно подумать, сам ангел.

– Лекс, ты с катушек слетаешь из-за неё. А ещё эти ваши движухи с Демьяном. Их пора прекращать.

Хотелось нагрубить другу, но я понимал, что он прав. Я действительно слетаю с катушек, когда вижу типа невинное лицо и эти глазищи.

– Просто она бесит меня.

– Чем?

– А ты сам не понимаешь? – я развернулся к Ларинцеву. – Разве не видишь, что она и её мамаша – те ещё охотницы. Какого хрена эта девка припёрлась в мой дом? Хотела сладкой жизни, пусть получает!

Макс хмыкнул.

– Ты гонишь. Не знаю на счёт её матери, но Ледышка не похожа на охотницу. Разве ты не видишь, что она тебя как огня боится? Ещё и в лицее её гнобят с твоего позволения.

– Правильно делает, что боится.

Я нахмурился, вспомнив испуганные глаза. С самого первого момента встречи она смотрит на меня так, словно я её сожрать готов.

– Короче, Лекс, кончай чудить. Малышке и так уже досталось. Не надо обижать сестрёнку.

– Она мне не сестра! – почти прорычал в ответ.

– Окей. Тем более нужно позаботиться о лапочке, – Макс пошло подмигнул. Дебил. – Она сладенькая, как зефирка.

Фу. Вечно он со своими карамельными глупостями.

– Ты бабам в уши свои зефирки заливай, придурок, – я легко толкнул друга в плечо.

Мы подняли с крыльца озябшие задницы. С таким шутить нельзя – недолго и проблем с причиндалами заработать. Мне полегчало. Отлегла та жуткая мгла, что душила, стоило увидеть этого урода, тискающего бестолочь. И я надеюсь уснуть побыстрее, чтобы начинающий ворочаться в груди неприятный клубок, не стал рождать тупые мысли. Я не сожалею. Она сама виновата. Точка.

Максим застегнул куртку и натянул капюшон.

– Я поехал, Лёха, а ты давай тоже спать иди. И к Ледышке не лезь, ей ещё надо в себя прийти.

Я закрыл ворота за Ларинцевым, и поспешил внутрь – скорее согреться. Начинал бить озноб. В гостиной срач и разруха, поэтому я оставил заказ в клиннинговую компанию, приглашая их на завтра, а потом поднялся на второй этаж.

Возле двери бестолочи зачем-то задержался, прислушиваясь. Тихо. Спит, наверное, или ревёт в подушку. Дура.

Я уже почти уснул, когда пришло сообщение от Демьяна. Завтра аукцион. Вот и отлично.

Глава 24

ЯнаВесь следующий день я просидела в своей комнате. А точнее пролежала. Нет, ничего у меня не болело, если иметь ввиду физически. Болела моя уязвлённая гордость. Это не первая стычка с Шевцовым, но более унизительной ситуации ещё не случалось. Он перегнул меня через колено и выпорол. Выпорол!"

"Я перевернулась на другой бок и уткнулась носом в подушку. Даже есть не хотелось. В свежести оставшегося бутерброда я была не уверена, а вот фрукты и сухарики можно было съесть, но аппетит напрочь отсутствовал.