Сахар на обветренных губах (СИ)

— Алёнка… Ты чё? Ты это… Ты перестань… — мямлил что-то отчим, которого в секунду, стоило ему увидеть кровь, откинуло спиной в стену. Он мгновенно выронил нож. Тот глухо ударился об пол и остался лежать недвижимо.

С его острия я перевела взгляд на окровавленные пальцы своей правой руки. Поднялась выше к локтю, чуть подняла руку и повернула её так, будто собралась сдать кровь из вены. Разглядела порез, из которого медленно вытекала кровь. Он не выглядел глубоким, а вот длинным — вполне.

Футболка целая, но в крови. Скорее всего, кровь с руки угодила и на неё, так как ткань свободно болтается и задевает руки.

Похоже, взмах ножом отчимом не прошёл для меня бесследно.

Хотя, я же ещё не видела, что у меня под футболкой. Но смотреть при всех сейчас я не стану. Особенно при Кате.

— Убил! — завопила вдруг мама, заставив меня крупно вздрогнуть. Способность слышать и воспринимать реальность мгновенно вернулась ко мне. — Убил мою дочку! — продолжала она кричать, чем лишь раздражала.

Какой смысл кричать, но при этом даже не сдвинуться с места?

Сестра от её воплей начала лишь громче плакать и ещё сильнее цепляться в мамино платье и прятать в нём лицо, чтобы не видеть весь этот ужас.

— Уведи её отсюда, — процедила я сквозь стиснутые зубы, глядя матери в глаза. — Уведи, твою мать!

Непонятно тряхнув головой, мама обхватила Катины плечи и повела её в мою комнату.

Я перевела взгляд на отчима, который всё это время изображал привидение, вросшее в угол кухни. В его немигающих глазах отчетливо читался ужас. А ещё он, похоже, только что мгновенно протрезвел.

— Алёнка, ты это… Ты чё?… Ты, давай, перестань…

— Перестать? — повела я бровью. — Так, может, добьёшь меня, чтобы я перестала? — оскалилась я, наверное, как психически больная. Сделала шаг в сторону отчима, отчего он, кажется, сильнее вжался в стену с блеклыми обоями цвета жирных пятен. Наклонилась и подобрала нож. Абсолютно спокойно выпрямилась и протянула его отчиму. Для его удобства — к нему рукояткой. — Давай. Добей. Ты же хотел! Делай!

— Алёнка… — попытался он изобразить угрозу, но тут же стушевался, когда я сделала ещё шаг к нему. — Я не хотел, Алёнка. И в мыслях не было… Я же хлеб просто нарезать хотел… — мямлил он.

— А меня? За компанию зарезал?

— Алёнка… — дрожал его голос вместе с бледными губами.

По стеночке, не сводя с меня взгляда, он подобрался к выходу их кухни и пулей вылетел из неё, спрятавшись в их с мамой комнате.

Я устало выдохнула. Окровавленная рука с ножом ослабла и повисла вдоль тела. Плечи опустились, напряжение покинуло тело, и тошнота стала ещё более ощутимой.

Зажав рот чистой ладонью левой руки, я метнулась в туалет, где, едва успев включить свет, упала перед унитазом на колени и вывернула в него недавно съеденную пиццу.