Сахар на обветренных губах (СИ)

— Как минимум, Колесников удивиться, что преподаватель хочет с ним стреляться из-за ручки.

— Из-за ручки ли? — Одинцов вновь обратил на меня своё внимание. Яркими голубыми глазами вгляделся в моё лицо, а затем едва заметно кивнул чуть ниже. — Синяки прошли?

— Не ваше дело, — огрызнулась я, почувствовав мгновенно выступившие на коже шипы.

Я — наивная роза, которая верит, что крошечные шипы помогут ей защититься от неминуемой участи.

— Значит, ещё не прошли, — плавно кивнул Одинцов. Вновь подался к столу и оперся о его поверхность локтями. Сосредоточил внимание на моём лице и в мгновение стал серьёзен. — Ремонт дома закончился?

— Ремонт?… Закончился.

А вот теперь стало не по себе. Из-за неспособности запомнить собственную ложь.

— Значит, пользоваться душевой в бассейне больше нет нужды?

— Простите, что лишила вас отличной заманухи для того, чтобы полапать студентку у себя в квартире.

— Да- … — вздохнул мужчина нарочито громко. — Жаль, конечно. Такая уловка пропала…

— Вы издеваетесь?! — воззрилась я на него со всей злостью и абсолютным непониманием происходящего.

— Я? — повел он насмешливо бровью. — По-моему, над тобой издеваются ты и тот, кто оставил эти синяки. Но ты с завидной самоотдачей защищаешь их обоих. Удивительно, Мельникова. Тебе нравится быть жертвой?

— Это никому не нравится.

— Тогда почему не сдала меня? Почему не сообщила руководству о том, что произошло у меня в квартире?

— Вы хотите огласки? — я бесстрашно заглянула в его глаза.

— Мне плевать, — повёл Одинцов равнодушно плечами. — Хочешь, вместе пойдём на меня жаловаться? — он даже вышел из-за стола и направился в сторону двери. — Идём. Не стой.

— Вы больной. Вам уже говорили?

— Что-то припоминаю, да, — чуть сощурился он. — Кажется, это была ты. И, если не ошибаюсь, там было ещё слово «извращенец». Получается, говорили, — заключил Одинцов с деловым видом. — Ну, так что, Мельникова? Идём на меня жаловаться, нет?

— Я никуда с вами не пойду.

— И часто ты никуда не ходишь после того, как тебе сделают больно?

— К чему вы клоните?

— К тому, что у меня дома ты была готова терпеть. И, поверь мне, любой другой на моём месте воспользовался бы этим.

— Вы о чём, вообще?

— Ни о чём, — дёрнул он плечами. — Просто информация тебе для размышления. Хотя бы раз позволь себе не молчать, Алёна. Папе дома тоже не жалуешься? Он не мог не заметить синяки на шее родной дочери.

— У меня отчим…

— Отчим? — быстро, как пулю, поймал он это слово. тонкие губы изломились в странной хищной полуулыбке. Но в следующую секунду в его голове вдруг запустился какой-то мыслительный процесс, заставивший его взгляд стать суровее и холоднее уже привычного. — Это сделал он?

Его рука потянулась к вороту моей водолазки, но я рефлекторно ударила по ней.