Сахар на обветренных губах (СИ)

Но я привычно подавила свои истинные эмоции, нацепила на лицо маску легкости и беззаботности, и согласно кивнула.

Костя стянул с себя плед, укрыл меня им и первым вышел с балкона. Я пошла за ним, закрыла стеклянную дверь и остановилась в крошечной прихожей, где Костя, шлёпая ладонями по карманам, проверял, не забыл ли он чего.

Опираясь плечом о стену и поджимая губы, я наблюдала за тем, как он совершенно неспешно надевал кроссовки и завязывал шнурки."

"На кончике языка застыла просьба «останься», но я понимала, что в жизни не смогу открыто так сказать о том, чего хочу.

Я не умею. Да и боюсь. Боюсь, что он откажет мне. Жизнь уже давно научила меня не выпрашивать и не ждать взаимности от кого-либо.

Но что-то внутри, спрятанное за солнечным сплетением, толкало меня не молчать.

— Может… — начала я робко и тут же пожелала провалиться сквозь землю, когда Костя, сидящий на маленьком мягком пуфике, вопросительно посмотрел на меня снизу вверх. — Может, останешься с ночевкой? Просто… — я сейчас просто умру со стыда. — Просто, ты сказал, что тебя рубит. Вдруг что-нибудь в дороге случится? Ты, всё-таки, за рулём… Я не хочу, чтобы ты рисковал жизнью из-за моего негостеприимства.

В конце я робко хохотнула, но очень старательно делала вид, что все сказанные только что слова дались мне с легкостью.

— В принципе… — Костя неуверенно пожал плечами и, задумавшись, посмотрел куда-то над моей головой. — Почему бы и нет?

— Вот и я думаю… Что такого, да? — подхватила я тут же, отыгрывая лёгкость и непринужденность. — Я у тебя вообще жила почти два месяца. И ничего. И всё нормально.

— Ага, нормально, — Костя улыбнулся и качнул головой. Упёрся локтями в колени и опустил взгляд на свои кроссовки. — В общем-то, можно и остаться. Хозяйка же не будет против?

— А кто ей скажет?

— Ну, да…

Два с виду взрослых человека с важным выражением на лицах делают вид, что совершенно детские аргументы являются весомыми.

В любом случае, это безопаснее, чем признаться в том, что мы пока не можем отпустить друг друга.

— Ну, диван так диван, — заключил Костя, резко встал. И гораздо быстрее, чем надевал, снял кроссовки, даже не пытаясь развязать на них шнурки.

Подавив глупый смешок, я прошла за Костей, который уже примерялся к диванчику в гостиной.

Он скептически смотрел на это мебельное великолепие, скрестив руки на груди.

— Что? — поинтересовалась я аккуратно, встав рядом с ним и тоже уставившись на диван.

— Да вот, думаю, на этом диване высплюсь я или только моя задница?

— Может, он раскладывается?

Костя наклонился, подцепил один край диванчика, другой. Встал перед ним на колени, посветил фонариком телефона по днищу, но, похоже, ничего не нашёл.

— Не раскладывается, — заключил он безрадостно. — Ну, ладно. Как-нибудь устроюсь.