Сахар на обветренных губах (СИ)

Наверняка существуют другие методы самозащиты, не включающие в себя повышенные тона и драки, но им меня никто не учил. Я умею разговаривать только на языке обидчика. К сожалению.

— Ноги не замерзли? — кивнул Одинцов вниз под столик.

— Нет. Сегодня тепло, кстати.

— Весна, наконец-то, вспомнила, на что она должна быть похожа, — лениво усмехнулся мужчина. Потянулся к тарелке и взял рулетик. — Ты чего не ешь? Я испортил аппетит своими откровениями?

Приподняв уголки губ, я медленно качнула головой и тоже взяла себе рулетик. Есть, на самом деле, уже не хотелось. В мой организм только что поступила убойная доза информации. Мне бы её как-нибудь переварить.

Но, чтобы не смущать Константина Михайловича, который пытался разрядить обстановку, я тоже съела кусочек рулетики. А за ним ещё один.

Аппетит приходит во время еды.

— И часто он так к вам заваливается? — поинтересовалась я, кивнув в сторону окна, за которым внутри квартиры тихо спал Вадим.

— Бывает. Когда нужно поиграть с отцом в прятки. Раньше он был аккуратнее. Как-то узнавал, что моя мама в больнице и заваливался. Сейчас стал понаглее. Утром просто молча сваливает.

— Просто знает, что вы его не выдадите.

— Да кому он, нафиг, нужен?! — фыркнул Одинцов и ловко закинул в рот последний рулетик. Отряхнул руки от крошек и встал со стула, выпрямившись во весь рост. — Ладно, Алён. Давай спать. Поздно уже.

— Угу, — придерживая на плечах одной рукой покрывало, я тоже встала. Не так ловко и быстро, как Одинцов, но тоже постаралась сделать вид, что у меня не затекли ноги от сидения на неудобном тканевом стульчике, в который провалилась задница.

Константин Михайлович взял свою кружку, мы оба схватились за тарелку и пару мгновений поперетягивали её каждый на себя.

— Я первый её взял, — с наигранной настойчивостью заявил мужчина.

— Подержались маленько и хватит, — усмехнулась я, выхватив аккуратным рывком тарелку из его пальцев.

Из-за того, что обе руки оказались заняты, я не смогла удержать покрывало, которое стремительно свалилось с моих плеч. Константин Михайлович успел поймать ткань до ее полного падения на пол. Казалось, нисколько не раздумывая о правильности своих действий, тут же укутал меня обратно. Да так крепко, что не в покрывале у меня остались только слегка выпученные от шока глаза.

— Подержалась и хватит, — хмыкнул он, забрав из моих рук и тарелку, и кружку. Лавируя между нитями гирлянды и шторами, вошёл в квартиру и растворился в темноте комнаты.

Несколько секунд я обалдело смотрела ему вслед, а затем, стянув с головы часть покрывала, тоже вошла в квартиру. Закрыла окно, но, учуяв запах перегара, поняла, что погорячилась. Оставила створку окна приоткрытой.