Сахар на обветренных губах (СИ)

 — Я просто сказала подружке…

— Бестолочь! — прикрикнула на неё мама, трясущимися руками разбирая пакеты. По запаху, витающему по квартире, я поняла, что они выпивали, но, видимо, их «праздник» был прерван Катиным возвращением из школы с неожиданным заявлением. — Думать надо, что говоришь! И нехер рассказывать о том, что у тебя дома происходит. Это, вообще, никого не касается.

— Хватит на неё кричать! — вспылила я и приобняла сестру за плечи, отчего та, резко повернулась ко мне и уткнулась лицом в живот, начав беззвучно плакать. — О чём ещё она может рассказывать подружкам, если она видит только то, как вы пьёте и дерётесь? Вы сами на себя-то посмотрите!"

"— А ты, вообще, рот закрой! — прорычал на меня отчим, резко встав со стула. Он замахнулся пятернёй с напряженными пальцами, чем вынудил меня рефлекторно вжать голову в плечи и спрятать Катину голову под руками, чтобы хоть ей не досталось. Секунда. И мне в голову прилетел болезненный тычок. Отчим не стал бить наотмашь, он просто с затяжкой ткнул костяшками пальцев мне в лоб. — Я за сигаретами. Чтобы здесь всё блестело. Позвоните, когда училки уйдут, — бросил он короткие команды. А затем посмотрел на Катя и снова замахнулся. — Как дал бы! — процедил он сквозь стиснутые зубы и вышел из кухни резкими дерганными шагами.

— Чё встали?! — прикрикнула на нас мама и резко дёрнула Катю за руку, практически вырвав из моих объятий. — Я тебе не папа, я тебя не пожалею и так отлуплю… — угрожала она тихо плачущей дочери и тыкала её пальцами в плечи.

— Не трогай её! — пришлось грубо оттолкнуть мать в сторону холодильника и встать между ней и Катей. — Ты совсем, что ли?! — рыкнула я матери в лицо и толкнула в плечи. Глядя в её бешенные глаза, под которыми были синяки от побоев, я не увидела в них ни капли того, что можно назвать материнством. — Иди и мужа своего толкай!

— Быстро убрались в квартире. Чтобы всё тут блестело. Не хватало мне ещё по всяким комиссиям потом из-за вас, бестолочей, бегать, — нервно дёрнулась мама, снова накинувшись на пакеты с продуктами.

— Ты тоже постарайся тут приготовить что-нибудь для людей, а не для свинарника, как ты делаешь обычно, — бросила я матери и, взяв Катю за руку, вывела из кухни в её комнату.

Кое-как, путём уговоров и обещаний, что однажды всё будет хорошо, я заставила Катю убраться в её комнате, а сама в это время в ускоренном темпе ушла убираться в остальной квартире, пряча бутылки и следы недавней драки, ещё оставшиеся в родительской комнате.

Едва я успела убрать пылесос за шкаф, как в дверь позвонили.

Мама с большими глазами, в которых чётко читалась паника, забежала в мою комнату и повелительным тоном озвучила свои планы:

— Я буду в шкафу в комнате. Вы тут с Катей сами разберётесь.

Я молча закатила глаза.