Сахар на дне

И я бы ничего не сказал, будь она и поопытнее, уж постарался бы сделать так, чтобы она забыла того унылого. Но то, что она попала ко мне в руки невинной вообще башку снесло.

Снежинка вскрикивает. Кажется, я увлёкся и слишком сильно укусил её за тонкую шею. Останется след на видном месте. Ну и пусть. Пускай знают, что она принадлежит мне. Вся.

43

Выхожу в зал, ощущая под босыми ногами ледяной пол. Перебираю пальцами в перчатках. Кончики немеют от нетерпения. Слишком долгого ожидания. Зал замирает, все смотрят на меня. Подотрите слюни, суки. Я знаю, сколько бабла вы проебёте, если я проиграю. Но не волнуйтесь, этого не произойдёт.

Делаю шаг вперёд и развязываю пояс кимоно. Сева стаскивает его с плеч. Мне похер на все эти понты, но сегодня я готов выебнуться. А всё ради тебя, Антошка.

Двадцатью минутами ранее…

— Готов? — в раздевалке завоняло тухлым. Ах да, это Ермолай пожаловал.

— Тебе-то чего, ты уже получил, чего хотел. Сегодня мой бой и моя награда.

— Я принёс документы на клуб. Осталось только кое-что утрясти и поставить твою подпись, Лекс.

Антон кладёт на стол папку и отходит. Смотрит пристально, немного сощурившись. Что ещё задумал этот рыжий лис?

— Я не говорил Борису, как ты и просил, почему он встречается на ринге именно с тобой, и какие у тебя цели.

Киваю и выжидательно смотрю. Задницей чую, что Ермолай чего-то недоговаривает.

— Слушай, у меня к тебе есть предложение, Алексей.

Теплее.

— Весь этот зал под впечатлением, особенно после второго боя. То, как ты зверски размазал этого татарина, впечатлило людей. Большинство поставило на тебя, Лекс. Большинство, но не я.

Сердце внутри начинает качать кровь сильнее. К чему, блядь, ведёт этот мудила? Если на той стороне поля меня сейчас не встретит бритоголовый извращенец с покромсанным Бэтмэном ебалом, то Антону живым не выйти из этого зала.

— К чему ты ведёшь?

— Леха, мы же можем совместить приятное с полезным, так? Борис всё равно твой, и без свидетелей ты можешь хоть на ленты его порезать. Но не лучше ли это будет сделать с деньгами? Выручку разделим пополам. И там немало.

Я не злюсь. Нет. Я охуеваю. Глотку сковывает льдом, а потом я начинаю ржать. Словно умалишённый, будто услышал только что самую нелепую чушь в мире."

"— Ты серьёзно? — вытираю выступившие слёзы обмотанной эластичным бинтом кистью. — Антон, ты серьёзно предлагаешь мне лечь под своего водителя?

— Твоя вендетта состоится после боя, Лекс. Подумай, ты ничего не теряешь. Даже не так — у тебя нет выбора, потому что иначе боя не будет. И клуб останется при мне. Борис получит хорошие деньги за верную службу и билет на самолёт туда, где ты его не достанешь. А всему залу придётся объявить, что ты отказался от боя.

Раз.

Два.

Три.

Дорогой пиджак Ермолаенко впечатывается в побеленную стену раздевалки.