Сага о Копье: Омнибус. Том I

Оазис Гелен был небольшим местечком с родником на пути караванов. Он не мог обеспечить водой сезонный лагерь, но сейчас оазис был столь же приятен Торину, как и бурная река. Воин натолкнулся о каменный край, устало упал на колени и остался в этом положении из чистого удовольствия почувствовать под ладонями траву. Запах жизни после воспоминаний о выжженной земле лился на него как бальзам. В шаге от Торина бил ключ, и воин наклонился, чтобы напиться и подождать Бьяра с женщиной.

Они, спотыкаясь, вошли в Гелен, когда Лунитари осветила горизонт. С радостным возгласом Бьяр кинулся вперед и рухнул на землю около прозрачного водоема. Не пытаясь снять джелайю, он сунул в воду всю голову целиком.

Мали двигалась медленнее, замерев перед тем, как изящно окунуть пальцы в пруд.

— Я боялась, что ты не станешь ждать, — сказала она Торину. — И подумала, что ты оставишь нас здесь.

Разозлившись, он сделал вид, что не слышит, поймал Бьяра сзади за одежду и резко вытащил его из воды:

— Не пей слишком много. Тебе станет плохо.

— Я это знаю.

Мальчик вырвался, вновь окунул лицо в воду и стал обливать голову и плечи, забрызгав Торина.

Мали развернула джелайю, освободив копну запылившихся волос и заостренные кончики ушей, окунула край ткани в воду, обтерла лицо и шею, затем смочила влагой губы.

Торин не переставал удивляться этому необычному существу, тронутому красками ночи, столь не похожему на женщин равнин. Красота Мали была такой чуждой, что было понятно, почему Герик отказался от шелков ради права прикасаться к ее бледной коже и перебирать пальцами темные волосы. Глядя на эту женщину, воин чувствовал себя живым.

Он опять оттащил Бьяра от пруда и послал его наполнять мехи с другой стороны, подальше от воды, взбаламученной его плесканием. Бьяр с недовольным ворчанием подчинился, но, обходя мелкий пруд, принципиально волочил мехи по песку.

Когда мальчик удалился на значительное расстояние и не мог его услышать, Торин спросил:

— Как ты здесь очутилась?

Интонация в его голосе заставила женщину посмотреть на него, а что-то в его взгляде — еще быстрее отвернуться.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

— Почему сильванестийка жила среди Кедаса как рабыня? — Мали не ответила, и Торин продолжал: — Я всегда слышал о гордости сильванестийцев, об их вере в собственное превосходство. Как ты могла жить среди нас как… как наложница? — поспешил он закончить, пока эльфийка не поняла, что он хотел сказать более жесткое слово.

Но Мали все равно поняла.

— Я никогда не была харлн, — не покраснев, употребила она слово, куда грубее того, которое чуть не обронил Торин, означавшее «еще меньше, чем рабыня», или «распутница», или все вместе — в зависимости от обстоятельств и того, кто их употреблял. — Герик был добр ко мне.