Сафари

При этом он подумал о хвастуне Дельбеке. И вечером, в офицерском собрании, внезапно сказал ему:

— Вы ведь уже охотились на слонов в Майомбе, Дельбек? Вам приходилось их убивать?

— Я, капитан, я? — ответил Дельбек. — Разумеется, я знаком с этим делом, черт возьми!..

— Ну, вот и хорошо!.. Тогда отправляйтесь завтра к Н’Гуле. Он каждый день надоедает мне со слонами, которые вытаптывают его сахарный тростник и маниок. Постарайтесь убить этих подлых зверей. Гинан пойдет с вами. Ведь вы пойдете? — обратился он к молодому швейцарцу, который, поняв в чем дело и иронически улыбаясь, утвердительно кивнул головой.

Захваченный таким образом врасплох, Дельбек сначала сильно покраснел, потом побледнел, дыхание у него сперлось в горле и язык стал совсем сухим. Но так как все на него глядели, он ответил не особенно, впрочем, убежденным тоном: «Прекрасно! Дело решенное, капитан!» И после непродолжительного молчания небрежно добавил: «Надеюсь, что они здесь не хуже, чем в Майомбе… Впрочем, там будет видно…»

Затем с важным видом отправился спать, но всю ночь не сомкнул глаз. Остальные же, оставшись одни, торжествовали и поздравляли капитана с его выдумкой.

На следующий день, около двух часов пополудни, под палящим солнцем, швейцарец и два солдата, командированные в распоряжение лейтенанта по приказанию капитана, к великому его сожалению не имевшему возможности принять участия в экспедиции, постучались в дверь Дельбека, который в нервном состоянии рассматривал свой маузер.

— Ах, это вы, дорогой мой? — сказал он, здороваясь со швейцарцем с покровительственным видом. — Уже четыре часа? Через минуту я буду готов! Между прочим, далеко это до этого Н’Гула?

— Порядочно! По меньшей мере добрых три часа ходьбы! — ответил сухо Гинан. — Нужно ведь идти пешком. Вьючных ослов у нас нет! — добавил он, искоса поглядывая на толстый живот своего сотоварища.

— Ну, что ж, поделать, пойдем! — ответил Дельбек, тяжело вздыхая.

Минуту спустя маленькая кучка людей, покинув пост, пересекла непосредственно прилегавшие к нему плантации и углубилась в заросли. Узкая тропинка, след которой нередко терялся, шла между двух стен злаковых растений, высотой от трех до четырех метров с крепкими стволами. Приблизительно после трех часов утомительной ходьбы оба белых очутились в туземной деревне, где Н’Гула угостил их малафу (пальмовое вино), после чего, размахивая руками, с бесконечными объяснениями, показал им причиненные слонами повреждения.

— Еще вчера, сейчас же после захода солнца, они были здесь! — сказал он молодому офицеру. — Нужно будет их подкараулить. Я покажу вам хорошее место, где вы можете стать, Мафута минги и ты (Мафута минги — «много жира», было имя, которым туземцы окрестили Дельбека, к великому его огорчению).