Сафари

Через три часа старый форд, хоть и сильно упарился, все же взобрался на пятьсот метров вверх. Мы уже различали здания миссии и хижины племени ваджаггов в Марангу, выглядывавшие из банановых и апельсиновых рощ, как вдруг машина опять зашипела и снизу вылетело громадное облако пара. Горячая струя обдала мне очки и нос и я скатился направо. Старому Абелю обожгло щеку, и он свалился на левую сторону. Из-за облака пара слышен был только угрожающий крик: «Бушмэн!»

Как неповинный Бушмэн расплатился на этот раз, мне неизвестно. Извержение холодильника немного улеглось, и я видел, как Бушмэн вместе с Томасом возился с брезентовыми лоскутьями и проволокой над сломанной трубкой, накладывая на нее временную повязку. Когда я затем сел с ошпаренным носом обратно в грузовик, у меня было видение: мне мысленно представилось лицо европейского шофера, которому кто-либо предложил с такой машиной и с таким холодильником подняться на эту гору!

Но очевидно могущество Аллаха может простираться и на фордовские автомобили. Кипя и пыхтя, пуская облака пара, наша машина через полчаса все же пробралась через черноземную почву банановых плантаций Марангу и остановилась на идиллическом берегу реки под одиноко стоящим деревом с необычайно раскидистыми ветвями. Это было как раз то дерево, под которым я отдыхал двенадцать лет тому назад! Солнце садилось; сверху еще раз блеснул ледяной алмаз Кибо, неописуемо торжественный, далекий и неприступный. Затем вокруг вершины сгустилось покрывало из облаков, глухо шумя пронесся ветер из девственных лесов, шепчась с громадными шелестящими листьями бананов. Мы поставили палатку, то есть, вернее говоря, привязали ее с одной стороны к ветвям деревьев, а с другой — к повозке, так как все колья для палатки остались на ферме, конечно по вине Бушмэна.

На другое утро старик выпил три огромных чашки кофе и, поцеловав на прощание своих двух дочерей, Биену и Маргарет, и сына Томаса, уехал, пожав мне руку со словами: «Привезите мне их домой в полном порядке». Машина загромыхала в обратный путь со своим обвязанным тряпками холодильником и «скверным мальчишкой» Бушмэном, к далекой реке Зоньо.

Я же принялся за работу. Мальчиков для услуг за это время собралось множество; они стояли вокруг с выпяченными животами и с любопытством наблюдали за нами.

— Послушайте, дети, — сказал я на их наречии, — кто из вас знает дом человека по имени Ионатан, он проводник на гору Кибо?

— Мими наюа, бана! Воте ванаюа, бана! Мими вилевиле! (Я знаю, господин! Я тоже знаю! Мы все это знаем!) — завизжали хором толстопузики.

— Хорошо, ты самый большой и можешь добежать скорее других.