Сады пяти стремлений

Было видно, что рассказ ведьмы произвёл на капитана сильное впечатление. На Киру, впрочем, тоже. Трудно оставаться спокойным, слыша рассказ о том, что едва не растворился в Бесконечности.

– Я предполагаю, что тот Галилей, которым он стал когда-то, во время гибели Тринадцатой Астрологической экспедиции, и который спал все эти годы… Так вот, я предполагаю, что тот Галилей сейчас борется с тем Галилеем, которого мы знаем. Или не борется, а пытается договориться. – Аурелия помолчала. – Они закрылись внутри, полностью отгородившись от всех. Они выясняют, кто из них будет дальше. И этим объясняется его состояние.

– Бедный Галилей, – очень тихо сказала рыжая.

Дорофеев внимательно посмотрел на Киру, помолчал, после чего поинтересовался:

– Как долго продлится это состояние?

– Не знаю, – ответила ведьма. – Я никак не могу повлиять на происходящее.

– Это я понимаю…

– Интересно, какой из них настоящий? – вдруг спросила Кира. – Какой Галилей тот, которым он должен быть?

– Думаю, настоящий тот, которым он родился, – твёрдо произнёс капитан. – А то, что он изменился, не означает ничего, кроме того, что он изменился. Кроме того, тот, новый, несмотря на свою силу… немного нас боится.

– Вы думаете? – изумилась Аурелия.

Широко распахнутые глаза рыжей показывали, что адира дер Даген Тур так же удивлена."

"– Мы повторили путь Тринадцатой Астрологической экспедиции, из всех участников которой, напомню, выжил только Галилей. А на этот раз он вытащил всех нас и привёл на пригодную для жизни планету. И я думаю – благодаря вам, Аурелия. Не окажись вас на борту, не испугайся вы во время шторма и не ударь того, кто пытается завладеть разумом моего астролога, – Галилей опять вернулся бы один. Или растворился в шторме. Но вы ударили, он испугался, всё поменялось – Галилей вернул себе контроль и вывел нас из Пустоты. И теперь тот, второй, чувствует себя намного менее уверенно, чем раньше, и мой офицер сумеет с ним справиться.

* * *«Нет, он меня не слышит… К сожалению, Наамар никого не слышит… Точнее, слышит, но давно считает, что лучше знает, как нужно делать, и убедить его нет никакой возможности…»

Радбуд Раде, сенатор Мэя, отошёл от окна, однако возвращаться в кресло не стал – тяжело посмотрел на явившегося с докладом министра внутренних дел и поинтересовался:

– Это всё?

– Так точно, – отрапортовал министр.

– Ни одного ареста?!

Ярость в голосе главы Стремления читалась более чем отчётливо, однако отступать министру было некуда, и он продолжил в прежнем, весьма бодром стиле:

– Нападавшие действовали очень организованно, и эффект неожиданности…

– Погромы случились во всех городах! – рявкнул Радбуд.