Сады пяти стремлений

Он беспрестанно бросал на них взгляды, а сейчас не посмотрел. Наверное, потому, что сейчас не требовалась точность, достаточно короткой фразы: «Меньше часа»…

Меньше чем через час гигантский булыжник сотрёт с лица земли благословенные Сады. И возможно, убьёт всех жителей Траймонго: разумных и неразумных.

Меньше чем через час…

Они стояли у массивных ворот расположенного на отметке «2 километра» рудника. У внешних ворот, которые серьёзно укрепили за последние дни. Были ещё внутренние – через тридцать метров – которые специально построили, чтобы создать тамбур между внутренними помещениями и поверхностью. Они стояли и смотрели на пустые дороги, остановленные машины и замершие поезда. Смотрели на то, что оставляли на растерзание прилетевшему из глубин бесконечности убийце.

– Мы сделали всё, что могли, синьора сенатор. – Секретарь понял, какие мысли гложут Феодору, и вновь – в который уже раз! – попытался её утешить. – Вы сделали всё, что могли, синьора сенатор, и поверьте – никто не смог бы сделать больше. Никто.

Убежища в горах заполнены до отказа. Запасов продовольствия… Феодора пока не прикидывала, на сколько хватит еды, но знала, что запасы есть и они большие. Три-четыре месяца они точно продержатся, а дальше…

О том, что будет дальше, Феодора старалась не думать. Как и о словах Помпилио, подаривших ей слабую надежду. Она поняла, что дер Даген Тур разработал некий план, и была благодарна за то, что он не опустил руки. Но заставляла себя не думать, получится ли у него, – сейчас Феодору беспокоили только насущные проблемы.

«Меньше часа…»

Она смахнула с глаз слезинку и громким, уверенным голосом приказала:

– Закрывайте ворота!

* * *«Нужно просто открыть переход…»

Астринг запущен, первый контур активирован, и гудение звёздной машины слышно во всех уголках цеппеля. Галилей сидит в кресле, положив руки на рычаги управления, и смотрит в «дальний глаз». Смотрит на астероид, который становится всё больше и больше, грозя занять своим изображением весь «дальний глаз». И займёт. Но это будет означать, что Галилей не успел и через мгновение гигантское тело вдавит «Пытливый амуш» в океанское дно. И сделает с Траймонго то, что предназначено…

– Не предназначено, – шепчет Квадрига и запускает второй контур астринга, формируя «окно перехода», открывая в Пустоте тоннель к местному солнцу. И крепко, неистово крепко сжимает рукояти, сжимает так, словно собирается расплавить астрелий, из которого они сделаны. Из которого в этой комнате сделано всё.

«Окно перехода» может появиться где угодно: над «Пытливым амушем», под ним, с любой стороны… «Окно» непредсказуемо, и поэтому переходы совершаются с остановившегося цеппеля, поднявшегося не меньше, чем на пятьсот метров над землёй.