Сады пяти стремлений

– Здесь написано, что у него была сумка, – продолжил Военный, вновь заглянув в бумажник. – Она нам нужна.

– Её у меня украли, – любезно сообщил Бабарский, который с радостью бы посмотрел на драку между бандитами и заказчиками. Увы, ему никто не поверил.

– Сумку он отдал сообщнику, – ответил толстяк.

– Который удрал?

– Нам пришлось выбирать, кого из них ловить.

– Понятно. – Фага сложил бумагу и спрятал в нагрудный карман. – Где проведём обмен?

– Твоя машина во дворе. Когда приедет груз?

– Груз в машине, – равнодушно ответил фага.

– Ты приехал ко мне с таким количеством золота? – искренне изумился толстяк.

– Да. – Равнодушие из голоса не исчезло. – Что-то не так?

– Всё так… и очень смело с твоей стороны."

"– А что может произойти? – Военный изобразил удивление. – Убьёшь меня, заберёшь золото и оставишь себе пленника? А зачем он тебе? Кто ещё предложит за него такую награду? А самое главное: все знают, куда я отправился, и, если я не вернусь…

– Обойдёмся без угроз, – махнул рукой толстяк. – Покажи золото.

– Не забудь Круглого.

– Называйте меня синьор пленник, – попросил Бабарский, но услышан не был.

Они вышли во двор, где находилось не менее дюжины бандитов и четверо фага – у чёрного фургончика, Военный открыл заднюю дверцу, а затем – крышку металлического ящика.

– Сто тысяч в слитках.

Толстяк довольно осклабился, кивнул своим, чтобы забирали ящик, и продолжил:

– И всё-таки ты смелый парень.

– Будь я смелым, я бы прямо сейчас перестрелял твою банду и разделил золото со своими друзьями. Но я не рискну связываться с тем, кто отправил меня к тебе.

– Ты привезёшь ему и деньги, и пленника, – буркнул толстяк, чувствуя предательский холодок внутри. – Он будет доволен.

– Но золото же придётся отдать, – рассмеялся Военный и подтолкнул Бабарского к фургону: – Полезай внутрь, Круглый.

– Далеко мы собираемся?

– Тебе не всё равно?

– Было бы всё равно – не спросил.

– Он болтливый, – сообщил толстяк. – Дерзкий и наглый.

– И забавный, – хмыкнул Военный.

– Наручники сними, – попросил ИХ, устраиваясь на диванчике фургона.

– Зачем?

– Ты только что грозился перестрелять всю здешнюю банду, неужели боишься одного меня?

Военный осёкся.

– Он дерзкий, – напомнил толстяк.

– Но всё равно забавный, – несколько иным тоном ответил фага. Уселся на переднее сиденье и бросил Бабарскому через плечо: – Это для твоей же безопасности, Круглый, чтобы ты случайно себе руки не сломал.

– Ударившись обо что-то?

– Длинным языком.

Толстяк заржал и велел своим открыть выходящие на улицу ворота.

* * *Это странное и немного пугающее ощущение узнавания себя.

Или вспоминание себя.