Летний сад

Что она думает, что могло со мной случиться на вторую ночь в лесу, в одиночестве? Как далеко я смогу зайти завтра, под покровом облаков? Если забреду достаточно далеко, не окажусь ли в Эстонии? Или это будет Польша, или Пруссия? Может, дойду до Ленинграда? До озера Оз? Может ли этот лес быть пустым до самого Финского залива, и, если я еще сколько-то пройду, не выйду ли я к Финскому заливу?

Как далеко может завести меня этот лес?

Как может этот лес быть таким пустым весь день, но таким не пустым ночью? Он просто ощущался насыщенным живыми существами; все они ждут темноты, чтобы пробудиться и ожить, а Татьяна тщетно пыталась заснуть, чтобы не слышать их. Уханье, завывания, жалобные поскуливания… шорохи. Татьяна слушала летучих мышей, она была в этом уверена. Время, расстояние – все, казалось, потеряло здесь свой смысл. Она могла пройти двадцать километров, но что это значило, если она просто кружила на одном месте?

Ходить кругами возле одного и того же камня, того же самого дерева, той же самой поляны?

«Да, – думала Татьяна, сворачиваясь в клубок, – бессмысленно, но не бесцельно». Цель была всегда: двигаться вперед, победить ночь, добраться до озера, до какой-нибудь хижины, до людей, позвать на помощь… Цель была – выжить. Потому что без жизни все остальное теряло смысл. Бланка Давидовна тоже так говорила. Она говорила, что земной сосуд – это храм, в котором обитает бессмертная душа. Жизнь была главным принципом. И поэтому Татьяна шла дальше. Может, и кругами, нелепо возвращаясь на собственный след, но непреклонно двигаясь к чему-то.

Если бы только она наткнулась на какой-нибудь маленький ручеек… Он бы постепенно вывел ее к более крупному потоку, возможно к реке, а может, и к самому озеру. Если бы она добралась до озера, то была бы спасена, но ей не попадался даже крошечный ручеек! Два дня на чернике, два дня без солнца.

Татьяна пыталась видеть и хорошую сторону. Хотя бы дождя нет.

Воровская честь слабеетДождь пошел на следующее утро.

Сначала он показался благословением. Марина подняла голову и открыла рот, высунула язык, ловя капли. Не слишком, впрочем, успешно. Она сорвала большой зеленый лист, подставила его под капли, слегка свернув, и, когда в нем набралось немного воды, выпила ее. Она это делала до тех пор, пока не утолила жажду, а потом уже посмотрела на Сайку, стоявшую под деревом и прятавшуюся от дождя.

– Почему ты не пьешь?

– Не хочется.

– Как тебе может не хотеться? Мы два дня не пили!

– И что? Верблюды не пьют же каждый день.

– Да, – нетерпеливо произнесла Марина. – Но ты же не верблюд!

– Мне не нужно так одержимо пить, как ты, каждый день. А кроме того, в чернике много воды.