Летний сад

– Это хорошо, но зачем ты звонил командиру военной базы в Аризоне? С чего бы этот милый человек, который тридцать лет не покидал свою базу, мог узнать что-то об Энтони в Плейку?

– Я просто проверяю все возможности, Таня, – повторил Александр, поворачиваясь к ней спиной.

И Татьяна тоже повернулась спиной к нему, спиной к той крепости, которую они возвели вокруг себя, крепости, что была обнесена широким рвом, и ворота которой были заперты, и никто не мог туда войти, кроме них. Там было все, что держало их вместе, – никто не знал их историй, только они их знали, да еще Энтони, мальчик, который жил с ними на Оленьем острове, который пережил сиротство ради Берлина… Их следующие дети, их более поздние друзья – никто ничего не знал. Их истории провалились в глубокие, заросшие лесом овраги прошлого.

Шли недели.

– Пожалуйста… давай просто подождем, – твердила Татьяна пустые слова своему все более подавленному мужу.

Она сидела рядом с ним каждый лихорадочный вечер, никогда не зная покоя – ни когда готовила еду, или читала детям, или когда лежала в постели рядом с ним. Какая-то часть ее постоянно была в движении, изо всех сил поддерживая чувство собственного достоинства.

– Давай просто… мы же ничего не знаем. Давай просто ждать, пока они не найдут его.

– Найдут где?

Александр сидел на террасе, курил. Он не метался.

– Давай просто увидим, ладно? – сказала она, шагая взад-вперед перед ним.

– Ты говоришь «увидим», как будто найдут хоть что-то от него? Давай увидим, наступил ли он на мину, или в него угодила граната? – Александр говорил громко. – Или он угодил в ловушку, когда возвращался в Контум? Ну, я не стану этого ждать! А ты этого ждешь?

– Перестань, – прошептала Татьяна. У нее дрожал голос. – Я просто говорю тебе, чтобы ты не терял веры, солдат. Немножко веры, вот и все. – Татьяна нервно сжимала руки перед собой.

Александр помолчал.

– Как мне вернуть веру, – прошептал он наконец, – если, похоже, для веры так мало причин?

Татьяна зарыдала бы, видя его в таком отчаянии, нуждающимся в утешении. Лишь одно удерживало ее от того, чтобы рассыпаться прямо на месте, превратиться в пепел.

– Пожалуйста, – неубедительным тоном шептала Татьяна, – может, они правы, может, он в незаконной отлучке…

– Да, будем на это надеяться. Незаконная отлучка. А может, он подсел на наркотики. Может, его призрачная подружка заполнила его голову, и теперь он с ней в Уральских горах.

– Я бы предпочла отлучку смерти!

– Если он просто загулял, его отправят под трибунал, – сказал Александр. – Прошло тридцать дней, теперь нет разницы между самоволкой и дезертирством. Ты действительно хочешь, чтобы Энта отдали под трибунал за дезертирство в военное время?

И тут ее слезы прорвались наружу. Никакого утешения для Александра.