Летний сад

Теперь он стоял по одну сторону островка, Татьяна и Александр – по другую. И все держались скованно, как деревянные.

Вы станете людьми, защищающими демократию и свободу. И мы надеемся, что мир изменится благодаря вам.

Энтони, уже в белом военном мундире, взял белую фуражку с черного гранита и надел ее. Он был выпускником Вест-Пойнта, офицером. И в ответ за первоклассное образование в самой престижной военной академии Соединенных Штатов Энтони должен был отдать американскому правительству четыре года военной службы. Он это знал. Его мать и отец это знали.

А резолюция по Тонкинскому заливу была втихую принята. Военные части Соединенных Штатов мало-помалу садились в самолеты и направлялись в Юго-Восточную Азию."

"В последние девять месяцев Александр разговаривал со всеми знакомыми в военной разведке и в недавно созданном Разведывательном управлении Министерства обороны, пытаясь найти для Энтони место, соответствующее его талантам, которое удовлетворило бы требование к действительной службе и – что было куда важнее – было бы в Соединенных Штатах. Наконец, четыре недели назад директор Разведуправления сказал, что мог бы принять Энтони в его особый штат. Он бы отчитывался непосредственно перед главой департамента, став непосредственным связным с военной разведкой других стран. И официальное предложение пришло Энтони две недели назад.

Долг, честь, страна – это слова, с которыми вы живете. Дуглас Макартур, освободитель Филиппин, Японии, человек, который за одну ночь изменил ход корейской войны и спас Южную Корею, Верховный главнокомандующий союзных сил, стоял перед вами три года назад на этой самой трибуне и говорил вам, что всю свою взрослую жизнь он слышал магический голос боевой трубы, далекий стук барабанов, но, когда придет пора умереть, его последней мыслью будет «Воины, воины и воины. Долг, честь, страна». И пусть это будет вашей первой мыслью так же, как и последней.

Энтони стоял перед ними – такой высокий, широкоплечий, черноволосый и темноглазый… Он во всех отношениях был сыном своего отца, кроме одного: у него были губы матери. Мужчине не нужны пухлые губы, как у нее, чтобы привлекать к себе внимание, – но у Энтони они были такими. Он был молод, идеалистичен, прекрасен. Он был потрясающим.

И Татьяна, и Александр опустили голову. И хотя ребенок теперь был почти таких же размеров, как ее огромный муж, Татьяна видела перед собой малыша Энтони, которому было всего пятнадцать месяцев, круглощекого темноволосого малыша, сидящего в их нью-йоркской квартире, жующего ее круассаны, и его пухлые ручонки были сплошь в крошках и масле.