Летний сад

Послушай, я не мог позволить какой-то шлюхе сидеть в моем грузовике, в нем я вожу свою семью вечерами, вот как сегодня, это ведь правильно, да? Сохранять верность грузовика? Потому что ты ведь этого хочешь?

– Хорошо, – ответил он наконец, неловко держа руль.

– Не слушай папу! – заявил Энтони. – Он никогда не находит нужных слов. Ты будешь самой красивой мамой на вечеринке.

– Спасибо, сынок.

Александр вдруг заговорил:

– Энтони, я хочу тебе кое-что сказать. В сорок первом, когда я познакомился с твоей мамой, ей шел семнадцатый год, и она работала на заводе имени Кирова, самом большом военном заводе в Советском Союзе. Знаешь, что она тогда носила? Ужасную коричневую шерстяную кофту своей бабушки. Кофта была изношенной и залатанной и на два размера больше, чем нужно. И хотя был июнь, на ней была огромная черная юбка ее сестры, из колючей шерсти. Юбка висела до лодыжек. А слишком большие черные хлопковые чулки сползали на темные рабочие ботинки. Руки у нее почернели, отмыть их было невозможно. И пахло от нее бензином и нитроцеллюлозой, потому что она целыми днями делала бомбы и огнеметы. А я все равно приходил каждый день, чтобы проводить ее домой.

Энтони засмеялся:

– Ну, ты тогда был без ума от мамы, но не думаю, чтобы тебе захотелось и теперь увидеть ее в сползающих черных чулках и чтобы от нее пахло нитроцеллюлозой, а, пап?

– Я хочу сказать, что это не имеет значения, сынок.

Татьяна обхватила себя руками и смотрела прямо вперед.

Энтони внезапно всмотрелся в мать, бросил взгляд на отца – и отвернулся. Они замолчали. Александр сосредоточился на дороге. А что еще оставалось?

Тра-ла-лаааа.

В доме Шеннона и Аманды Татьяна сразу отправилась на кухню, чтобы помочь женщинам, выносившим подносы с едой, винные бокалы, маленькие закуски. Там раздались шумные охи и ахи в адрес стоической жены, вытаскивавшей шипы из ладоней мужа.

– Руки сплошь изранены? – спросил Шеннон. – Абсолютно в клочья? Джонни, иди сюда, посмотри, что с нашим Александром! Ох черт, да он несколько недель не сможет удержать стакан с пивом!

– Да ладно, – возразил Джонни, усмехаясь. – Уж так и стакан с пивом? А что он будет делать вечером в пятницу?

Александр, как раз в этот момент державший стакан с пивом, промолчал. Джонни повернулся к Татьяне."

"– Э-э-э… Как дела, миссис Баррингтон? – спросил он с важной серьезностью. – Могу я заметить, что вы сегодня выглядите в особенности замечательно?

Джонни всегда был до скуки любезен, разговаривая с Татьяной. Он как-то раз сказал Александру, что боится ее, потому что, несмотря на то что он всегда старается сказать ей что-нибудь очаровательное, вежливое, приятное, она как будто видит его насквозь, до того дерьма, что он скрывает в самой глубине.