Летний сад

Их лица прижимались друг к другу. Они слегка раскачивались. Энтони кашлянул. Отец перестал раскачиваться; мать, сидевшая спиной к Энтони, поправила блузку. Энтони начал говорить о том, что ему нужно подписанное разрешение для школьной поездки.

– Твоя мать сейчас придет. Уходи.

Александр даже не повернул головы, говоря это. Энтони вернулся в дом."

"Вскоре дверь его комнаты открылась. Энтони ждал – он надеялся увидеть мать, но вошел отец. Он подписал разрешение, а потом сел на край кровати. Энтони скривил губы. Он не мог с ним говорить. Он вообще почти не в силах был говорить об этом с матерью, но с ней он мог хотя бы поплакать, накричать на нее, нагрубить… С ней он мог делать что угодно. Но с отцом такое было невозможно. И тем не менее Энтони был крайне расстроен и зол.

– Что с тобой происходит? – спросил Александр. – Давай. Выкладывай!

Стараясь говорить ровным голосом, Энтони сказал:

– Я не понимаю, как ты можешь не защищать ее, папа. Они вели себя с ней просто подло. Разве Аманда не считается маминой подругой?

– Она подруга по настроению. Мама не ждет от нее слишком многого, так что Аманда ее не разочаровывает. – Он немного помолчал. – Но, Энт… Ты знаешь, что наша жизнь – это не демонстрация перед знакомыми за десертом. Ты это знаешь! Ты мой сын, но тебе всего четырнадцать. А нам с мамой гораздо больше. И мы справляемся со взрослыми проблемами и ничего не собираемся объяснять ни случайным знакомым, ни тебе. – Александр наклонился к сыну и тихо добавил: – Но знай, когда твоя мать действительно будет нуждаться в защите, за нее заступится муж.

Энтони уставился на отца:

– Мне казалось, что сегодня вечером был как раз такой случай.

Александр взъерошил ему волосы.

– Нет, – сказал он. – Сегодня вечером львица отлично справилась сама. Так что перестань психовать. Ты мальчик, и ты сын солдата. Держи эмоции в узде, приятель.

Но потом к Энтони заглянула мать. И он закрыл глаза, прижался к ней, когда она, присев у его кровати и обхватив ладонями его голову, что-то зашептала, – он почти не мог расслышать, да это и не нужно было. «Ты хороший мальчик, Человек-муравей, ты всегда был милым, справедливым, открытым, замечательным…» Он плакал в ее объятиях, и она ничего не имела против.

После Татьяна снова села на колени к Александру, поцелуями прогоняя события вечера.

Александр баюкал ее, курил, вдыхал ночной воздух.

– Позволь спросить, – сказал он наконец, стараясь не дать голосу сорваться. – Можешь объяснить мне так, чтобы я понял, почему именно ты и я изо всех людей в мире, после всей нашей любви не можем смастерить одного маленького ребеночка?

Татьяна застонала, отвела в сторону взгляд, ее тело съежилось.

– Шура, милый… – пробормотала она убитым голосом. – Мне так жаль… Должно быть, что-то у нас не так.