Летний сад

Но случилось несколько вещей, которых партия не могла предвидеть, несмотря на всю свою мудрость и на свой план. Во-первых, люди оказались куда голоднее, чем предполагалось. Им нужно было больше пшеницы и ржи, больше картофеля, больше молока. Поэтому в 1928 году спрос увеличился. И в том же году на Украине случилась ужасная засуха. Урожай погиб. И еще в 1928 году на Украине началась эпидемия тифа. Трудовое население уменьшалось. А миллионы украинцев, имевших большие прибыльные фермы, были взяты под арест, объявлены кулаками и врагами народа и расстреляны, а их земли перешли правительству. Так что производство сельхозпродукции и снабжение упали, и фермы в сельскохозяйственной республике Казахстан не могли восполнить нехватку. А цены оставались прежними – установленными в 1927 году.

И тогда все началось.

Чтобы накормить голодных в промышленных городах, Советы стали отправлять отряды реквизиции – мужчин и женщин, вооруженных винтовками и снабженных разрешением убивать, – в сельские районы, и у крестьян забирали продукты без какой-либо компенсации. В Центральной Азии почти не протестовали. Но на Украине, дававшей девяносто процентов сельскохозяйственной продукции, крестьяне взбунтовались. И их расстреливали, тем самым еще больше сокращая количество рабочих рук.

И так оно и продолжалось.

Новые колхозы не могли дать достаточно продукции; люди работали в полях от восхода до заката, и весь урожай тут же увозили на грузовиках в города, а крестьяне, оставшиеся со своими семьями на Украине – одном из самых плодородных мест в мире, – не имели никакого дохода и никакой еды. И к удивлению властей, крестьяне, чьи жены слабели, чьи дети умирали, а родители умерли уже давно, начали работать хуже. Их расстреливали за лень. Осиротевших детей отправляли в сибирские коммуны, и те, кто сумел выжить в транзитных поездах, работали там.

Несмотря на тяжесть положения, Украина продолжала трудиться над пятилетним планом в двадцать девятом, тридцатом и тридцать первом годах. Но хотя урожай в тридцатом и тридцать первом выдался неплохой, крестьянам от этого лучше не стало: они так отстали от требований плана, что всю продукцию с полей по-прежнему насильно отбирали партийные аппаратчики.

Крестьяне делали только то, что могли. Они воровали.

За это их тоже расстреливали, еще больше сокращая человеческий капитал.

Те, кто сумел выжить во время голода тридцать третьего года – последнего и худшего года первого пятилетнего плана, – стали наконец получать немного еды, но в знак тщетного протеста резали свой скот до того, как его забирали, и съедали прямо на деревенских улицах. Они поджигали правления колхозов и машины аппаратчиков и их дома; жгли поля, отказываясь собирать урожай.