Летний сад

Она все еще не смотрела на него. Ее руки поднялись, чтобы его оттолкнуть, но не оттолкнули.

– Где же ты была? – спросил он.

– Я поехала в госпиталь. И составила Эрин компанию на ночном дежурстве.

Он с силой выдохнул. Его ладони все еще лежали на ее лице.

Отвернувшись от его губ, от его глаз, она стояла, прижавшись к нему. Они затихли, все следы ссоры угасли, исчезло то, чего и не должно было быть тогда, когда за дверью стоял Энтони. Они молча посмотрели друг на друга. Глаза Татьяны наполнились слезами.

– Нет-нет, не надо, тсс… – пробормотал Александр.

Он отошел, чтобы закрыть и запереть дверь, и снял трубку с телефона. Раздев ее и раздевшись сам, он уложил ее на кровать и ласкал так медленно, как только могли выдержать его жадные руки.

– Тсс… смотри-ка, какая ты теплая и мягкая… прости, что обидел тебя. Надо было лучше соображать. – Он со стоном поцеловал ее в грудь. – Не расстраивайся из-за меня, ладно?

– А я очень расстроена. Разве может быть иначе?

– Не знаю. – Он смотрел в ее влажные, серьезные, непривычно подведенные глаза. – Просто не надо. Ты знаешь, мне этого не вынести, когда ты из-за меня огорчаешься.

Александр целовал ее пухлые губы, пока они не раскрылись ему навстречу и не ответили на поцелуй; он целовал ее, пока она не расслабилась, и его пальцы гладили маленький кустик пушистых волос между бедрами.

– Шура… не надо…

– Не надо что? – Александр склонился к ее груди.

– Я не хочу, чтобы ты… – простонала она, стараясь лежать неподвижно.

– Нет? – Наклонившись над ее пупком, Александр потерся о него губами, потом прижался лицом к пушистому холмику, гладя ее бедра и подталкивая их. – Ну же… – шептал он. – Откройся передо мной… так, как мне нравится…

Он легонько поглаживал ее кончиками пальцев.

– Скажи, шепни, что еще я могу сделать, чтобы ты была счастлива со мной… – (Она молчала.) – Ну же… что-то милое? Что-то нежное?

Она сдерживала дыхание и молчала. Но теперь легла так, как ему нравилось. Он поцеловал ее.

– Таня… но твои нежнейшие губы, твои милые розовые губы, такие влажные, они не расстроены… – шептал Александр, его язык играл с ее губами и языком, а пальцы проникали в нее…

Она вцепилась в простыню, нагая и открытая под его руками.

За годы, проведенные вместе, после тысяч соитий, Александр хорошо знал, когда ее тело откликается. Он перестал гладить ее. Тихое «ах» сорвалось с ее губ.

Он подождал немного и возобновил ласки, чуть усилив их, и, когда она наконец застонала, опять остановился. Едва заметное напряжение в ее губах растаяло. Когда Татьяна испытывала наслаждение, она молила Александра на двух языках делать с ней еще и еще что-то…

Но не сегодня. Она даже не прикасалась к нему.