Летний сад

– Ты хочешь, чтобы я присоединился к другим солдатам?

– Это последнее, чего мне хочется, но они, по крайней мере, понимают. Ты говоришь, я был на войне, и они кивают и больше ничего не говорят, потому что это им и не нужно. Они знают. Никто не хочет об этом говорить. Вот чего я желаю. Не говорить об этом.

– А в Финиксе есть военная база?

– Нет, но там есть тренировочный центр в Юме, в двухстах милях, и база армейской разведки в Форт-Хуачуке, рядом с Тусоном, тоже в двухстах милях.

– Вижу, мой головастик проделал большую подготовительную работу, – сказал Александр, лаская ее грудь большими пальцами. – В двухстах милях? Раз в месяц?

– Мы все с тобой поедем, проведем там выходные. Остановимся в семейном пансионе. – Она чуть отстранилась от его пальцев. – Мы с Энтом будем осматривать достопримечательности, а ты можешь проводить опросы, переводить, оценивать досье и документы, к твоей и Рихтера радости.

– В Финиксе слишком жарко, – возразил Александр.

Она бросила на него короткий взгляд. Этим утром в Ки-Уэсте было девяносто три градуса по Фаренгейту.

– Здесь тоже жарко и нет океана, – сказал он.

– Там будет много работы.

– Не убедила. Я могу работать где угодно.

– Да, но ты уже пахнул, как лобстеры. Ты уже катал дам на катере. Ты собирал яблоки, и виноград, и кукурузу. Как насчет чего-нибудь получше для тебя, Шура?

На это у него не нашлось быстрого ответа, хотя об одном он подумал.

– Феникс был древней римской птицей, – продолжила Татьяна, – он сгорал, а потом возрождался из собственного пепла. Феникс возрождается.

– Гм…

– Я упоминала о том, что там не бывает холодно?

– Раз или два, – кивнул он. – Но и в Майами холода нет.

– Я знаю, ты любишь воду, но мы можем построить бассейн. В Финиксе нет прошлого. А я именно так и хочу жить. Как будто у меня нет прошлого.

– А у меня будет. Трудно забыть прошлое, когда я со всеми моими татуировками лежу на тебе, Таня. – Длинные ноги Александра обхватили Татьяну.

Убрав его темную руку со своей белой груди и поцеловав ладонь, Татьяна прижала ее к своему лицу.

– Да, я хорошо усвоила этот урок. К добру или к худу, Александр, ты корабль, на котором я плыву… и тону.

– Ты говоришь – тонешь или всплываешь?

Она погладила его по руке:

– Я беру тебя с собой – на наши девяносто семь акров Америки. Нам ничего не остается, кроме как жить там и умереть там. А когда мы умрем, нас могут похоронить рядом с нашей горой. – Она почти улыбалась. – Не во льду, не в мерзлой земле, а рядом с закатом. Мы можем назвать ее нашей Риддархольмен, как то место в Стокгольме, мы можем быть похоронены как короли и герои в нашем собственном Храме Судьбы.

– Так тебе видится, как мы умираем? Ты вот так всегда добиваешься того, чего хочешь?

– Я не всегда добиваюсь того, чего хочу.