Летний сад

 – Как сегодня наша милая?

– Ваша милая в порядке, – ответил за Татьяну Паша, дергая ее обратно.

Татьяна представила им Сайку. Женщины кивали, но не стали пожимать девушке руку, да и Сайка руки им не протянула. Они неловко стояли, Татьяна все так же в центре.

Паша объяснил Сайке, что эти женщины крестили его и Таню в двадцать четвертом году.

– Крещение – это так провинциально, дамы, – заявила женщинам Сайка. – Наш новый закон двадцать девятого года четко заявляет: никаких религиозных наставлений детям, пока они не станут взрослыми. Неужели вы до сих пор крестите детей, которые пока не могут ничего решить сами? – (Все затихли.) – Крестите? – повторила она, не испугавшись их молчания.

– Ну, нет, нет, уже нет, – ответила одна из женщин.

После неловкого молчания Татьяна спросила:

– А тебя крестили, Сайка?

– Нет, я не принадлежу к культу Христа. Мои предки принадлежали к езидам. У нас не крестят.

Женщины разинули рот.

– Только не езиды!

– А, образованные деревенские женщины! – сказала Сайка. – Ладно-ладно. Да, но я, вообще-то, больше к ним не принадлежу, дамы. Я первопроходец.

– Ты – воинствующий атеист? – улыбнулся Паша. – Или принадлежишь к молодым безбожникам?

– Нет, но, когда мне исполнится восемнадцать, я вступлю в комсомол – это энергичная, свободомыслящая часть нового мира.

Сверх меры заинтересованная, Татьяна отошла в сторону и позвала Сайку, которая окинула женщин суровым взглядом и лишь потом присоединилась к Метановым; дальше они шли молча, и Сайка взбивала пыль на дороге старыми коричневыми сандалиями.

– В чем дело, Таня? – спросила она наконец. – Почему эти старухи так тебя обожают? Эта ваша Берта утром просто рук не могла оторвать от тебя, почему?

– Объясни ей, Таня.

– Паша, заткнись.

– Все старые люди в Луге думают, что Таня может спасти их от смерти.

– Паша, заткнись!

Паша, как всегда, не обратил на нее внимания:

– Сайка, семь лет назад случился пожар в одном из деревенских домов. Бланка Давидовна, самая старая в деревне, была там одна. Ее дочь Берта, которую ты сегодня видела, была в Ленинграде. И наша Таня вбежала в тот дом и вывела Бланку, когда дом уже пылал. Конечно, когда наша мать об этом узнала, она чуть не убила Таню за то, что она туда полезла. – Паша засмеялся. – Пожалуй, это было бы забавно, а, Танечка?

Паша наклонился к сестре и пощекотал ее мокрую шею.

– Паша, не мог бы ты помолчать? – сурово произнесла Татьяна.

– Как ты умудрилась ее вывести, Таня? – спросила Сайка.

– Не знаю. Я не помню. Мне было всего семь.

– Но прежде всего – почему ты туда полезла?

– Не знаю. Я не помню. Мне было всего семь. Мне показалось, я слышу, как она зовет.

– Ну да… с другой стороны деревни! – снова засмеялся Паша.