Летний сад

Александр копал одну или две братские могилы в день за последние несколько недель, а тут одного человека похоронили самого по себе в гробу! Ворча над своей миской овсянки и вареных морковных очистков, Паша сказал Александру, что, может быть, им следовало бы пожаловаться.

– Ну да, валяй, – ответил Александр. – Но вот что я тебе скажу: ты недостаточно усердно работаешь. Тот человек пробыл здесь три года. Он был уважаемым надсмотрщиком и любимцем всех тюремных начальников, потому что облегчал их работу.

В тот вечер Паша написал от руки двадцать листовок – о похороненном в гробу человеке. «ПОМНИТЕ! ТРУДИТЕСЬ УСЕРДНО! Если будете работать хорошо, вас тоже могут похоронить в деревянном гробу!»

– Ну что, разве это не обнадеживает? – с широкой ухмылкой сказал Паша, раздав самодельные листовки.

И Александр с ним согласился, тоже с улыбкой.

Семеро вернулись. Александр встал по стойке смирно.

Голоса разделились три к четырем, после того как Ранкин подал решающий голос, – и с Александра Баррингтона были сняты все подозрения.

Александру это стоило семи часов с двумя перерывами, чтобы наконец отпраздновать свободу.

Сэм, подойдя к нему, выглядел чуть ли не счастливее Александра."

"– Джон Ранкин, председатель Комитета по антиамериканской деятельности, проголосовал за то, чтобы снять с тебя обвинение в коммунистических склонностях! – воскликнул он. – Разве Тане это не покажется фантастичным?

– Скорее ироничным. – Александр сам не замечал сильного напряжения в собственных плечах, пока не выдохнул при ударе молотка председателя. Он пожал руку Сэму.

– Клянусь, если Ранкин задаст еще хоть один вопрос о твоих родителях, я сам стану коммунистом, просто чтобы разозлить его, – заявил Ливайн.

– О да, это бы его разозлило, – согласился Сэм. – Он ведь живет ради этого. Знаешь, что он сказал, Александр? Что для него все решил вопрос о каннибализме.

– Ты серьезно? – Это выглядело удивительным.

Сэм покачал головой:

– Я так и говорил. Ранкин же сам сказал – язык произносит то, что говорит сердце.

Сэм познакомил Тома Рихтера с Александром. Рихтер отсалютовал ему. Лейтенант был высоким, атлетичным и светловолосым на американский манер, хорошо сложенным, уверенным. Он крепко пожимал руку, а в холле засмеялся.

– Так что вы думаете? Ситуация напряженная, да? Вам пришлось заглянуть в логово волков?

– Ну да, черт побери.

– Чего вы не знаете, – сказал Рихтер, – так это того, что элегантный седеющий южный джентльмен Джон Ранкин лишь немного уступает в известности дьяволу среди членов министерства. Ведь так, мистер Гулотта? – говорил он громко и бесцеремонно.

– Не совсем так, лейтенант Рихтер, – возразил Сэм лишь немного тише. – Дьявол намного популярнее.

Можно было сказать, что Сэм и Рихтер – друзья.