Сабля, трубка, конь казацкий

Видимо, и сама уже по людям соскучилась.

К ужину Василий подстрелил упитанную дрофу. Нечто среднее между курицей и индейкой. Не знаю, сколько в дичи было веса, но за один присест мы ее не умяли. Осталось по солидному куску на завтрак. А сегодня на ужин будет зайчатина…

Глядя, как казак охотится, я в очередной раз поздравил себя с отличной компанией.

Зашелестит где-то неподалеку, свистнет стрела… и запорожец возвращается с добычей. Я даже понять ничего не успеваю, не то что к стрельбе изготовиться. В одиночку наверняка умер бы с голода. В лучшем случае перебивался корневищами растений. И то… Надо ж еще знать, какие съедобные?.. А я различаю только лопухи, белые зонтики горичника, цикорий и топинамбур… Последний, правда, к нам еще из Америки вроде не попал, так что вычеркиваем. Зато цикория немного насобирал. Время от времени яркие синие цветочки попадались в пути. Трудно не заметить.

Василий поглядывал на мои действия с опаской. И на обещание угостить отваром, ничем не отличающимся по вкусу от басурманского кофе, когда корни хорошенько просохнут, отреагировал без особого энтузиазма. Уточнив только, кто меня учил травничеству? И привычное «не помню» – оптимизма казаку явно не прибавило. Ничего. Это поправимо. Буду убеждать личным примером, если сам смогу пить эту бурду без сахара. Несмотря на уверения рекламы, что напиток из цикория гораздо полезнее, чем лучшие сорта кофе…

Наши вечерние посиделки, пока на углях запекается очередной дар природы, стали самой приятной частью путешествия. Днем Василий держался настороже, и мои попытки заговорить пресекались пробежкой. Дабы кровь отхлынула от зад… в смысле от головы – и равномерно заструилась по жилам, как объяснял наставник. Так что я уже на третий день научился помалкивать и слушать степь.

Зато по вечерам, когда небо усеивалось зорями, а угли едва краснели – поев и закурив трубку, казак становился гораздо словоохотливее. Даже упрашивать не приходилось. Сам принимался рассказывать о товарищах, о походах. Особенно любил вспоминать морские набеги на турецкие припортовые города под проводом кошевого атамана Самуила Кошки.

Иногда и общую картину мира затрагивал. По чуть-чуть, вскользь…

Уплетая печеную рыбу или пернатую дичь, а нынче – зайчатину, я узнал, что вот уже скоро год, как запорожцы выбрали кошевым атаманом и гетманом Войска Низового Запорожского Якова Бородавку. А реестровыми казаками, во всем послушными ляхам и Польному гетману, командует Конашевич-Сагайдачный. И что нет между казаками реестровыми и низовыми согласия ни в чем, кроме войны с басурманами. Да и то – запорожцы предпочитают воевать по своему разумению и хотению, а реестровые – по указке Варшавы. Так чтоб и добычей разжиться, и не сильно рассердить Порту.