Сабля, трубка, конь казацкий

Не знаю, сколько жаб там проживает, но общим ором и полнотой октавы они с легкостью могли заглушить хор Александрова. Даже вместе с дублирующим составом. Такого оглушающего и непрерывного кваканья в жизни не слыхивал. Куда только аисты смотрят?

– Насчет водопоя не ошиблись, – огласил в общем-то очевидное Полупуд. – Ходят сюда кони. И немаленький табун. Может, даже не один.

Берега озера, кстати, достаточно большого, не как прежняя лужа, были вытоптаны до голой земли. А у самой воды – подернувшийся корочкой ил хранил сотни отпечатков копыт и копытец. На любой вкус. Нашлась интересная «плюшка» и для казака.

– Смотри, Петро! – запорожец присел на корточки и почти нежно погладил одну из тысячи ямок. – Видишь?

Видеть я видел. Но, судя по восторженному тону, явно не то же самое, что Василий. В чем честно признался.

– Подкова… – объяснил тот. – След от подковы. Жаль только, в этом месиве ничего толком не понять. Ни когда, ни сколько… Но и этого достаточно. Не зря мы сюда перлись.

– А коль так, то давай все сделаем, как договорились.

Полупуд только в грудь кулаком постучал. Мол, даже не сомневайся. Слово – закон. Твоя парафия, тебе и кадилом размахивать. После чего подхватил нашу амуницию и потащил в сторону. Устраивать бивак. Освобождая, так сказать, сцену для моего сольного выступления.

Я тоже затягивать не стал. Кто знает, когда кони опять пить захотят? Припекает нешутейно. Так что лучше успеть приготовиться, чем потом еще один день куковать, поджидая табун.

Подошел к самой воде, отвесил глубокий поклон и бросил в озеро горсть желудей.

– Челом тебе, хозяин. Прими угощение.

В воду полетела очередная горсть подарков. Сидит там водяная нежить или нет, одному Богу ведомо. Но Полупуд считал, что кашу маслом не испортить. Так что нечего жалеть. И уж тем более горсть желудей да плодов терна.

Жабье озеро не имело никакой поросли, кроме трав, так что налитые темно-синие дикие сливы вполне могли сойти за изысканное угощение.

Какое-то время озеро молчало…

Естественно, я не имею в виду несмолкающий ни на мгновение лягушачий хор. Что, если честно, не могло не радовать. Как объяснил Полупуд – тишина означала бы надвигающееся ненастье. Зато звонкий ор – гарантировал зной. Широко распахнутые цветы мальв – тоже. А если зной, то и жажда сильнее. Меньше ждать. Потом одна из кувшинок чуть колыхнулась, словно поклонилась.

– Принял, – обрадовался казак. – Теперь можно лезть в воду без опасения. Никакая нечисть не тронет…

Полупуд замолчал на полуслове, упал ничком и приложил ухо к земле. Потом поглядел на меня.

– Видимо, под счастливой звездой кто-то из нас уродился, Петро. Идет табун.