Человек с топором

– Нет, – сказал он упорно, – ты мне ответь на пальцах. Ты все-таки к чему?

– Космос не пуст, – сказал Олег. – Не пуст! Не пуст, как считали. И нет вакуума, как считали…

– Как это нет? – удивился Мрак.

– Ну, нет в том смысле, – сказал Олег, – как это понимают. Мол, пустота. Ничего подобного! Вакуум, может быть, даже плотнее в каком-то смысле, чем нейтронные звезды. Просто мы видим пустоту, как… ну, скажем, существо с рентгеновским зрением видело бы вместо нас только наши скелеты. И считало бы, что мы с тобой – скелеты. А существо, у которого нейтринное зрение, вообще не замечало бы не только нас, но даже нашу Землю… Как ты знаешь, нейтрино свободно пронизывает нашу планету насквозь, даже не замечая препятствия.

– Ага, – сказал Мрак, – ну да, конечно… Планету – свободно, а вот тебя тоже?

– Нет, – признался Олег. – Все-таки самое плотное, что мы могли вообразить, это сдвинутые нейтроны. Не в том смысле сдвинутые, как ты сразу подумал, а сдвинутые с космических расстояний! Приближенные опять же один к другому настолько, что между ними не протиснется ни одна частица.

Мрак сказал нетерпеливо:

– Повторяешься, Олег. Это я уже знаю.

– А я повторил, – ответил Олег невозмутимо, – чтобы ты понял разницу между такими нейтронами и нуклонами.

Мрак посмотрел по сторонам, снова в звездное небо, наконец сказал в благородном нетерпении:

– Ну и чо?

– А то, волчара, – сказал Олег, он начал терять терпение. – Ближайшая к Земле звезда Проксима Центавра, которая нам и на фиг не нужна…

– Почему?"

"– Она светит в двенадцать тысяч раз слабее Солнца, – ответил Олег и добавил почти злорадно: – Чтобы ее достичь, свету требуется четыре с четвертью года. Свету, понял? А мы, как ни рвали жилы, пока что скорости света не достигли… Но хотя я привык к неторопливым решениям, обдуманным действиям и вообще в запасе у нас еще есть некоторые годы и столетия… то вроде бы потратить пять-семь лет на такое путешествие не так уж и много… Помню, в Египет ехали восемь лет…

Мрак сказал дрогнувшим голосом:

– Но тогда справа и слева были бабы, бабы, бабы… Вернее, оставались в живых, когда мы проходили там.