S-T-I-K-S. Шпилька

— Может, новых набрать стоит?

Воистину говорят, как вы яхту назовёте…

Внешник добрый совет почему-то не оценил — коротко замахнулся и тыльной стороной ладони врезал Шпильке по щеке.

— Не зарывайся, девочка, — посоветовал он. — Будешь отвечать на мои вопросы честно и чётко, и я задумаюсь о том, чтоб предложить тебе сотрудничество. А станешь язвить — отправлю на ферму в качестве донора. Поняла?

Шпилька открыла рот. Пальцами ухватилась за подбородок, демонстративно подвигала челюсть туда-сюда, зажмурившись, словно от боли. Мозг работал на полную, ища выходы из сложившейся ситуации, и никак не находил.

Нет, хорошо было бы прикинуться перепуганной дурой, сделать вид, что готова сотрудничать, но… Шпильке нечего было ему сказать. Внешник не верит, что она свежая. Значит, будет расспрашивать её о стронгах, их базе, Энгельсе. А она ничего ему не скажет, даже если захочет. И наврать тоже не сможет — засыплется на простейших вопросах, о которых, как любой гражданский человек, не имеет ни малейшего представления.

Стало быть, вариант с сотрудничеством отпадает. Но надо постараться дать время Фарту — идти этому трусливому идиоту, кроме стронгов, всё равно некуда. А там передаст её сообщение просто для того, чтоб снять с себя ответственность. Ещё в прежней жизни Шпилька немало встречала таких, как, Фарт — удачливых до безобразия обладателей хаты с краю, — и точно знала, что к своим собственным выводам курьер так и не придёт, просто привычно перевалит проблему на стронгов.

— А под словом «сотрудничество» что именно подразумевается? Ну там, какой оклад, условия? Соцпакет, отпуска. Пенсия? А комбинезончик такой мне тоже дадут? Стильный, но я не уверена, что мне пойдёт — шлем уж больно громоздкий…

— Ты издеваешься? — недовольно проронил внешник.

— Ничуть, — нагло бросила ему Шпилька. — Просто заранее обговариваю условия. Вы ведь всё о базе стронгов хотите знать, да? Такая информация, знаете ли, дёшево стоить не может. А с учётом того, что мы с вами…

Внешник резко вскинул руку с выставленным вверх указательным пальцем, и Шпилька сочла за лучшее заткнуться.

— Слушай меня очень внимательно, девочка, — теперь в голосе внешника не было ни показной доброты, ни отеческих ноток. Только холод и абсолютная уверенность. — Ты, видимо, до сих пор не поняла, что условия здесь ставлю я. На первый раз я спишу это на контузию, но следующий на разговор состоится уже после того, как тебя подлечат. И тогда я твоё хамство терпеть не стану. Штайн, всё, забирайте её!

Дверь внедорожника распахнулась, глаза, уже привыкшие полумраку, резануло солнечным светом. Шпилька не выдержала, закрылась руками. За руки её и выдернули из джипа."

"— В кузов её.