Покер с акулой

Ева решила перевести дочь к другому педагогу, но тут неожиданно грянула буря.

В один далеко не прекрасный день Еве позвонили и велели срочно прийти к директору музыкальной школы. Тот сначала показал изумленной матери оценки Татьяны. Двойки стояли по всем предметам, даже в графах «История музыки» и «Хор» красовались «лебеди».

– Вашей девочке следует избрать другую стезю, – сообщил директор, – и потом, она слишком ленива…

– Боже, – всплеснула руками Ева, – да Танюша часами работает…

Директор с сомнением поглядел на мать и добавил:

– Тогда тем более. Если столь упорный труд не принес никаких результатов, то ей следует учиться иному ремеслу, и потом…

Он замялся.

– Что? – спросила Ева. – Что еще?

– Поймите меня правильно, – завел директор, стараясь не смотреть матери в глаза, – мы глубоко уважаем вас и Ольгу Васильевну, а Эдвард Христофорович до сих пор…

Ева молча слушала восхваление своих родителей, недоумевая, что происходит. Наконец собеседник добрался до сути. У педагогов неоднократно пропадали деньги. Кто-то лазил по сумочкам, причем делал это в день зарплаты. Вчера Эсфирь Моисеевна застала Таню возле своего ридикюльчика. Девочка держала в руках конверт с купюрами. Испуганная Таня залепетала что-то невразумительное.

– Увидела вашу сумку, а в комнате никого, – пояснила ученица, – вот и хотела отнести деньги в учебную часть, чтобы не пропали.

Эсфирь Моисеевна прямиком отправилась к директору и сообщила, что более не собирается заниматься с Татьяной Митепаш.

– Мы не вызвали милицию только из уважения к вам, – пояснял директор, – но Татьяне лучше уйти.

Покрасневшая Ева вскочила на ноги:

– Да мы больше ни секунды не останемся в этом вертепе, где, во-первых, научить ничему не могут, а во-вторых, придумывают про детей гадости. Ребенок хотел просто сделать лучше Эсфири Моисеевне, спрятать деньги этой жабы. Кстати, она ненавидела мою дочь, лесбиянка!

Полная негодования, Ева полетела домой. По дороге она зарулила в кондитерскую и купила большой торт, чтобы утешить девочку. «Бедная моя, – думала Ева, вбегая в подъезд, – переживает небось».

По квартире, как всегда, разливалась музыка. Ева решила нарушить неписаное правило и толкнула дверь. От увиденного ноги приросли к полу. Старательная Таня мирно лежала на диване с книгой в руках, а звуки разучиваемого концерта лились из магнитофона, стоящего на рояле.

– Господи, – только и смогла вымолвить мать.

Дочь отложила томик в сторону и нагло заявила:

– Ну и что? Надоело по клавишам дубасить, и вообще, я не собираюсь быть музыкантом и к Эсфири Моисеевне больше не пойду!

Ева ушла к себе в комнату и прорыдала до утра в подушку. Ольга Васильевна безостановочно пила валокордин. Где-то около шести певица постучалась к дочери.