Покер с акулой

Совершенно седые волосы были уложены в аккуратную, старомодную прическу с высоко взбитой челкой. В ушах переливались бриллиантовые серьги, на шее, прикрытой воротником, висели бусы, а скрюченные, артритные пальцы были украшены кольцами и перстнями. Впрочем, маникюр там тоже был, длинные, безукоризненно овальные ногти покрывал кроваво-красный лак, точь-в-точь повторявший тон помады хозяйки. И одета она была не в халат, а в свободные черные брюки и темно-серый свитер. Лишь лицо, покрытое сетью глубоких морщин и пигментных пятен выдавало возраст, с которым дама пыталась бороться.

– Вы ко мне? – спросила она хорошо поставленным, звонким сопрано.

Я удивилась: надо же так сохранить голос, если закрыть глаза, кажется, будто говоришь с двадцатилетней девушкой.

– Семья Митепаш здесь проживает?

Дама отступила в глубь коридора и сказала:

– А вы по какому вопросу? Вас прислал Леонид Аркадьевич?

– Нет, мне нужна Татьяна Митепаш.

Старуха переменилась в лице и чуть сгорбилась.

– Кто вы?

– Тани нет?

– Кто вы?

Не понимая, отчего она так странно реагирует на вопросы, я решила, что пожилой человек скорей всего испытывает доверие к правоохранительным органам, и вежливо ответила:

– Майор Романова Евлампия Андреевна, из милиции.

– Понятно, – пробормотала дама и, вздохнув, добавила: – Проходите.

По длинному темному коридору мы добрались до комнаты, большую часть которой занимал рояль. Помещение явно обставляли в начале века. Тяжелый дубовый стол, массивный диван, обитый темно-синим бархатом, и вольтеровское кресло… С потолка свисала бронзовая люстра, и на стенах было невероятное количество фотографий и картин.

– Слушаю вас, – царственно вымолвила дама, медленно опускаясь в кресло.

– Вы Ева Эдвардовна?

Хозяйка рассмеялась, словно рассыпала горсть весело звенящих колокольчиков.

– Дорогая, ценю ваше желание сделать мне комплимент, но я Ольга Васильевна, мать несчастной Евы.

Значит, моей собеседнице восемьдесят два года.

– Ни за что бы не подумала, – решила я льстить дальше, – сначала мне показалось, что говорит девушка.

Ольга Васильевна вновь рассмеялась:

– Милая моя, я певица в прошлом, и голос – все, что осталось от былого величия. Когда-то и впрямь многие мужчины валялись в ногах, забрасывая букетами… Но… слава проходит, вы, наверное, и не знаете о звезде музыкального театра Ольге Митепаш. Я давным-давно на пенсии и служу педагогом-репетитором, обучаю молодых людей правильно владеть голосом. Кстати, мне ставили голос в Италии. Было это в начале тридцатых, тогда Молотов собрал лучших певцов…

Она пустилась в воспоминания, забрасывая меня совершенно ненужными сведениями. Наконец я дождалась в этом потоке паузы и быстренько вставила:

– У вас такая редкая фамилия.