Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

Гуня же, напротив, напрягся как большой пес, подозревающий под диваном кошку.

– Я что, только по зудильнику выгляжу суперски? А так что, скверно?! – продолжала допытываться Гробыня.

Горьянов торопливо пробормотал, что она всегда выглядит суперски.

– Ты правда так думаешь?.. Ты лапочка! Гуня! Меня уводят! Я ухожу к этому человеку! – сказала Склепова, небрежно кивая на Горьянова.

В следующую секунду, прыгая как заяц, Демьян уже выписывал петли в толпе. За ним гнался разъяренный Гломов. Гуня не понимал юмора, за что и был ценим своей коварной подругой.

– Ну вот! Двое спрыгнули за борт! Нас осталось всего четверо на необитаемом острове! – сказала Гробыня, провоцирующе глядя на Бейбарсова. – Три юных красивых девушки и один некромаг с обломком бамбуковой удочки! Любовный треугольник тяготеет к переходу в квадрат, э?

Зализина от негодования передернулась, как труп, через который пропустили ток. Ее датчик ненависти зашкалило.

– Склепова! Ты… ты… ты… – заорала она.

– В чем дело, дорогая? – холодно посмотрела на нее Склепова. – Мокрую и несчастную Гроттершу бьем, а от меня сразу в кусты? Так как насчет моей идеи?

Бейбарсов поднял утомленные глаза.

– Есть игры, в которые интересно играть вдвоем. В любовь интересно играть вдвоем, – сказал он, глядя на Таню.

– Не факт. В ненависть тоже можно играть вдвоем, – заспорила Гробыня.

– На мой взгляд, в ненависть лучше вообще не играть. Это опасная игра, – серьезно сказал Бейбарсов.

– С каких это пор некромаги боятся ненавидеть?

Глеб небрежно махнул тросточкой.

– Некромаги мало чего боятся. Те из них, что знали страх, погибли еще учениками. Но они знают, что ненависть – это бомба, которая разрушает прежде всего того, кто ее бросает. И исключений, увы, нет.

Гробыня кивнула. Она умела оценить убедительную речь.

– Слушай, Бейбарсов! А ты неплох! Зритель это оценит! Хочешь, я поговорю с Грызькой? Ей для запуска нового проекта нужны некромаги. Ты как насчет того, чтобы перебраться на Лысую Гору? – предложила она.

Глеб искоса взглянул на Зализину. Та стояла с поджатыми губами.

– Я подумаю, – сказал он.

– Мы подумаем! – с улыбкой поправила Лизон."

"Таня заметила, что Глеб поморщился. Вот что значит снайперский выстрел – пробивает даже броню спокойствия некромага.

Точно ледокол взламывая толпу, к ним вернулся Гуня.

– Ушел, паразит! Ну ничего… Мир тесен! – сказал он.

Гробыня сочувственно погладила его по щеке.

– Ежик мой небритый! Устал, замучился ловить противного Горьяшку! Ну ничего, сейчас ты отдохнешь! Бери в одну ручку пылесосики, в другую чемоданчики! Пойдем устраиваться! – сказала она и решительно отбыла, уводя за собой Гломова.

Таня хотела нырнуть в спасительный проход галереи вслед за Гробыней, но Зализина вновь вцепилась ей в плечо.