Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

Таня невольно задумалась, кто это и что он делает здесь, так далеко от Тибидохса?

Страшный, грузный, казавшийся очень широким в темном плаще, неизвестный стоял на краю косы и, вскинув над головой руки, творил магию. Колоссальное напряжение угадывалось в его руках и могучей спине. Багровые, похожие на гаснущие угли искры, отрывавшиеся не от кольца даже, а от ногтей всех десяти его скрюченных пальцев, шипя, летели к воде и гасли. Океан же, там, где искры касались его, приобретал розоватый оттенок. Воды его светились грозно, кроваво.

Таня хотела окликнуть мага, для того хотя бы, чтобы попытаться увидеть его лицо, однако что-то ее остановило. Ей показалось, что, если она сейчас голосом и выдаст свое присутствие здесь, это может стоить ей жизни. Их магическая мощь явно несопоставима. Решив, что обязательно расскажет обо всем Сарданапалу или Ягге, Таня легла животом на гриф контрабаса и бесшумно пронеслась дальше."

"Человек все так же неподвижно, как изваяние, стоял на косе, казавшейся в ночи белой полосой, и, вскинув руки, сыпал в океан алые искры…

* * *Еще издали Таня увидела, что небольшая площадь, расположенная сразу за подъемными воротами Тибидохса, залита светом. Огонь множества факелов плескал и отражался от влажных стен и брусчатки, за столетия отполированной неисчислимым множеством ног. Почетный караул из двенадцати одетых в шкуры циклопов выстроился со стороны ворот. На лице каждого циклопа – с вытаращенным единственным глазом – светилась такая утробная торжественность, что невозможно было смотреть без смеха.

То и дело высоко в небе сверкали все семь радуг Грааль Гардарики, свидетельствуя о том, что прибыл еще один гость. И сразу, как предписывал давно сложившийся обычай, циклопы начинали гулко топать ногами и размахивать дубинами.

Оркестр привидений, в полном составе собравшийся на стене, исполнял нечто невообразимое. Причина была в том, что поручик Ржевский добрался до группы ударных и теперь с увлечением гремел медными тарелками на свою оглушенную и временно притихшую супругу. Недолеченная Дама морщилась и, точно кинжалом, грозила ему градусником.

«Чего это все при таком параде? Неужели наши уже слетаются? Прямо сейчас, в ночь на двадцать третье?» – подумала Таня радостно, мгновенно забывая и про свою начинавшуюся простуду, и про зловещую фигуру на берегу.

Решив, что жизнь и без того коротка и дразнить Поклепа, который был тут же и шнырял между циклопами, лишний раз не стоит, Таня заранее соскочила с контрабаса и шла по мосту, обхватив тяжелый инструмент обеими руками.

Еще с десяток шагов – и Таня оказалась в пестрой толпе. Первокурсники, второкурсники, третьекурсники… А они-то, интересно, что тут делают? Это, видно, возраст такой, когда стараешься всюду успеть.