Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

– Чего ты кипишь? Я что, против? – терпеливо согласилась Таня. – А это имя Тангро… оно… ну просто имя? Или… э-э… ну, скажем, в честь твоей бабушки?

Ванька замялся. «Сейчас запутается», – восторжествовала Таня, но не тут-то было.

– При чем здесь бабушка? Тангро – это от слова «танго». Мой любимый танец! – нашелся Ванька.

– Ты что, танцуешь танго? – спросила Таня с досадой.

– Ну, может, буду танцевать.

– В танго нет «р».

– «Р» – буква в слове «дракон»… Тангро – дракон, который танцует в воздухе танго. Чуток навороченное имя в восточном духе. Они там любят такие. Типа: «стойка лошади, которая вообразила себя обезьяной и колет алмазные орехи в бамбуковой роще», – сказал Ванька с озадаченным видом человека, который несет чушь и прекрасно это понимает, однако собирается упорствовать и дальше.

– Обычные имена для дракона – Гоярын, Пламядуй, Плевайло или Икайло! В Средние века люди долго не думали, как кого назвать: что вижу, то пою! – сказала Таня.

И почему этот упрямец отрицает очевидное? То, что он назвал дракона, потому что скучает. Какой смысл? Что он выигрывает? Дурдом на выезде, психи на природе!

– Я запомню, – поблагодарил ее Ванька. – Когда (ну если) у меня заведется еще один дракон, я обязательно назову его Плевайло и буду говорить, что это ты меня научила. А этот останется Тангро. В честь «танго». Все равно его уже не переучишь. Драконы ужасно упрямы.

– Как валялкины! – сказала Таня сердито.

– Пускай как валялкины. Мне все равно. Эй, Тангро! – крикнул Ванька.

Медный котел, в котором давно что-то целеустремленно возилось, скатился на пол. Из опрокинутого котла вырвалась огненная комета и, прочертив дымный хвост, врезалась в стену. Отскочила от нее, как резиновый мяч, и ударилась в противоположную стену. От стены комета спружинила в потолок, а оттуда, едва коснувшись пола, вновь в стену. Дракон перемещался с такой безумной скоростью, что Таня не могла его разглядеть, лишь кашляла от едкого серного дыма. Что-то восторженное и бестолковое носилось у нее перед глазами, хлопало крыльями, путало своей суетной стремительностью.

– Девятнадцать… – сказал Ванька, опытным глазом следя за дракончиком.

– Что девятнадцать?

– Девятнадцать раз врезался… Обычно после тридцатого бумканья он немного успокаивается… Уже двадцать… даже двадцать один… – поправился Валялкин.

Однако сегодня у Тангро был, как видно, длинный завод. Лишь после сорокового «бумканья», оставившего на стене след копоти, дракон немного устал. Точнее, не устал, а решил взять перекур. Он приземлился на пол рядом с печью и, сунув морду в банку с ртутью, принялся жадно лакать, высовывая раздвоенный, как у змеи, язык.

– А он симпатичный! Как ты думаешь: это он или она? – спросила Таня.