Обращаться с осторожностью

— Фу! — ответила ты. — Они зарабатывают четыреста фунтов на одной корове.

— Вернемся к этому разговору, когда станешь вегетарианкой, лицемерка, — ответила я.

— Амелия, прекрати! Мы не поедем в «Макдоналдс».

Вместо того чтобы выбрать уютный итальянский ресторанчик, в котором нам всем бы понравилось, я вынудила ее остановиться в кошмарной забегаловке.

Казалось, что здесь на кухне водятся тараканы.

— Что ж… — произнесла мама, осматриваясь по сторонам. — Интересный выбор.

— Ностальгия, — сказала я и сердито посмотрела на нее. — А что не так?

— Ничего, если только ботулизм не входит в твои воспоминания.

Увидев знак «Занимайте места сами», она прошла к свободному столику.

— Я хочу сесть за стойку, — заявила ты.

Мы с мамой посмотрели на шаткие стулья, с которых было высоко падать.

— Нет, — одновременно сказали мы.

Я притащила высокий стульчик к столу, чтобы ты могла дотянуться до него. Торопливая официантка бросила нам меню, а тебе пачку карандашей:

— Вернусь через пару минут за вашим заказом.

Мама усадила тебя на стульчик, продевая ноги, что было еще тем испытанием, поскольку с ортезами твои ноги еле двигались. Ты сразу же перевернула сервировочную салфетку и стала рисовать на пустой стороне.

— Итак, — сказала мама. — Что испечем, когда вернемся домой?

— Пончики, — предложила ты.

Тебя пугала новая сковорода, которая выглядела как шестнадцатиглазый пришелец.

— Амелия, а ты что скажешь?

Я зарылась лицом в ладони:

— Брауни с коноплей.

К нам вернулась официантка, чтобы принять заказ:

— Кто тут такой милый! Наверное, уже можешь сама намазать шоколадную пасту на крекер и съесть, — сказала она и улыбнулась тебе. — И к тому же прекрасный художник!

Я поймала твой взгляд и закатила глаза. Ты сунула два карандаша в нос и высунула язык.

— Мне кофе, пожалуйста, — сказала мама. — И сэндвич с индейкой.

— В чашке кофе содержится более сотни химикатов, — заявила ты, и официантка чуть не упала.

Мы нечасто куда-то выходили, и я уже забыла, как на тебя реагировали люди. Ты была ростом с трехлетнего ребенка, но говорила, читала и рисовала как более взрослый ребенок — и даже не шестилетний. Выглядело жутковато, пока люди не узнавали тебя получше.

— Какая разговорчивая малышка, — сказала официантка, чуть оправившись.

— Мне поджаренный сыр, — ответила ты. — И колу.

— Звучит неплохо, добавьте еще порцию, — сказала я, правда мне хотелось взять по каждому блюду в меню.

Официантка смотрела, как ты рисуешь — вполне нормально для шестилетнего ребенка, но на уровне с Ренуаром для малыша, которым она тебя считала.