Обращаться с осторожностью

Я разорвала конверт и прочитала исправленный документ с показаниями.

— Да вы шутите! — выдохнула я и встала, чтобы забрать пальто. Пора нанести визит Шарлотте О’Киф.

Дверь мне открыла девочка с синими волосами, и я секунд пять смотрела на нее, пока не признала старшую дочь Шарлотты Амелию.

— Что бы вы там ни продавали, — сказала она, — нам это не нужно.

— Амелия, верно? — натянуто улыбнулась я. — Я Марин Гейтс. Адвокат твоей мамы.

Девочка осмотрела меня с ног до головы:

— Не важно. Ее сейчас нет дома. Она оставила меня нянчиться с малышом.

Из глубины дома донеслось:

Амелия вновь взглянула на меня:

— Я всего лишь пытаюсь сказать, что она оставила меня присмотреть за инвалидом.

Внезапно из-за двери показалось твое лицо.

— Привет, — сказала ты и улыбнулась.

У тебя недоставало переднего зуба.

Я подумала: «Жюри присяжных полюбит тебя».

И возненавидела себя за подобную мысль.

— Хотите что-нибудь передать? — спросила Амелия.

Не могла же я сказать девочке, что ее отец стал свидетелем со стороны защиты.

— Я надеялась лично поговорить с вашей мамой.

Амелия пожала плечами:

— Мы не должны впускать в дом незнакомцев.

— Она не незнакомец, — сказала ты, потом дотянулась до меня и затащила внутрь дома.

Я не умела обходиться с детьми, а с моим нынешним темпом жизни, возможно, никогда бы и не научилась, но было что-то особенное в твоей теплой ладошке, мягкой, как кроличья лапка, и, может, такой же удачливой. Я позволила отвести себя к дивану в гостиной и окинула взглядом комнату — фабричный ковер с восточным узором, пыльный экран телевизора, потрепанные картонные коробки с играми, составленные высоко на каминной полке. Судя по всему, «Монополия» была в ходу, лежа на журнальном столике перед диваном.

— Вы можете сыграть за меня, — сказала Амелия, сложив руки на груди. — Я все равно скорее коммунист, чем капиталист.

Она скрылась на лестнице, оставив меня пялиться на настольную игру.

— Вы знаете, на какую улицу попадают чаще всего? — спросила ты.

— Хм… — Я села. — Разве они не одинаковые?

— Не когда считаешь карточки выхода из тюрьмы и ей подобные. Это Иллинойс.

Я опустила взгляд. Ты построила три отеля на Иллинойс-авеню.

А Амелия оставила меня с шестьюдесятью долларами.

— Я читаю. И мне нравится знать то, что другие не знают.

Должно быть, ты знала гораздо больше всех нас. Было немного неловко сидеть рядом с шестилетним ребенком, чей словарный запас мог посоперничать с моим.

— Тогда расскажи что-то, чего я не знаю.

— Доктор Сьюз изобрел слово «зануда».

Я громко засмеялась:

— В книге «Будь у меня зоопарк». Которая, конечно, не такая интересная, как «Зеленые яйца и ветчина». Это больше для малышей. Мне нравится Харпер Ли.

— Харпер Ли? — переспросила я.

— Да.