С небес на землю

И она обняла его, и стиснула, и стала тыкаться горячим лицом в его свитер, и тяжело задышала, собираясь заплакать.

– Не плачь, Маня, – попросил он.

– А что еще делать? – сдавленным голосом спросила она и обняла его еще крепче.

– Милицию вызывать.

Кошмар накрыл его с головой, и он ничего не мог с этим поделать. Как это часто бывает во сне, он был уверен, что не спит, и тем не менее спал и точно знал: единственное, что нужно, – это проснуться, и все кончится, но проснуться никак не получалось.

Ему снилось то, что уже было когда-то.

Та самая пресс-конференция, на которой он так и не смог оправдаться, только вопросы ему почему-то задавала Маня Поливанова, и он не знал, как на них отвечать, только чувствовал, что тонет, с каждой минутой вязнет все глубже и глубже, и спасения нет, и он пытается объяснить, что роман написал он, именно он, но ему никто не верит, и Маня не верит тоже.

Во сне ему было стыдно перед Маней, которая на него надеялась, а он так ее подвел… Он знал – во сне! – что она ждет от него каких-то решительных слов и еще более решительных действий, а он ничего не может, не знает как, и это уже было когда-то, и выносить это больше нет никаких сил и…

Он проснулся и понял, что плачет – от бессилия и злобы. Щеки были мокрыми, и подушка тоже, он пощупал.

– Который час?..

Этот вопрос был основополагающим во всех его кошмарах.

Даже во сне он понимал, что ответ на этот простой вопрос вернет его к действительности, в которой ничего ужасного происходить не может, но некому было ответить на его вопрос!..

– Который час?!

– Еще только шесть. Спи, не мечись.

– Маня?!

Она повозилась рядом, перевернула его мокрую подушку и улеглась на нее щекой.

– А ты думал кто? – Она сладко зевнула и еще немного повозилась, пристраиваясь. – Нам еще рано вставать. Твоя пресс-конференция только в двенадцать. Спи.

– Маня, я не могу спать. Мне приснился… какой-то дурацкий сон.

– Беда с вами, с гениями. – И она опять зевнула. – Ложись на бочок, я тебе песенку спою. Слушай. – И она запела протяжно и хрипло со сна. – Ах ты, волк-волчок, шерстяной бочок. Через ельник бежал, в можжевельник попал. Зацепился хвостом, ночевал под кустом.

Он ничего не понимал, то ли спросонья, то ли со страху перед предстоящей пресс-конференцией.

– Маня, – глупо спросил он, всматриваясь в уютную, теплую, глухую темноту, – это ты?..

– Это я, – отозвалась она. – А это ты?..

– Я не знаю, – признался он. – Я правда не знаю, Маня.

– Зато я знаю. Я только не понимаю, почему ты не спишь! Я тебе вчера вкатила две таблетки снотворного! Предполагалось, что ты проспишь хотя бы до десяти. А сейчас только шесть утра.

– Мне приснился… сон.

– Бог с ним, – пробормотала Маня Поливанова и обняла его тонкой, горячей со сна рукой. – На то они и сны, чтобы сниться. Давай-давай, ложись.