С небес на землю

Или так всегда бывает, когда вдруг случается то, что должно случиться, когда самолет приземляется в Пулкове, когда задерживают багаж, когда среди зимы вдруг начинает идти дождь и невозможно оторвать взгляд от женщины, еще вчера казавшейся чужой и пугающей?!

Кобра сопротивлялась.

Но что она могла, эта самая кобра, против Мани?! Силы слишком неравны.

Змея шипела и норовила ужалить – ты никто, никто! Забыл?.. Так я тебе сейчас напомню! Ты слабак, истерик, ничтожество, и она просто тебя жалеет, поддалась порыву, и больше ничего, завтра все у нее пройдет, и я вернусь к тебе, устроюсь на прежнем месте, у самого сердца, и мой холод заморозит и остановит его, это самое сердце, превратит в ледяную глыбу мозг, и ты станешь тем, кем был все эти годы, – очень удобным для меня кормом, полигоном для испытаний моей силы, деревянным человеком, бездушной куклой.

Но не тут-то было!

Какой там лед, когда рядом Маня Поливанова, по-прежнему что-то шептавшая ему в живот и в подмышку, двигавшаяся, горячая и такая живая!..

И с ней, с Маней, ничего нельзя было поделать!

Она не отступала и не сдавалась, и свет от собора серебрил ее волосы, и Алексу казалось, что над головой у нее светится нимб.

… Ну и что? Ну и нимб! Да сколько угодно!..

Кобра подохла не сразу. Она еще несколько раз в бессилии пыталась его ужалить, а потом замерла, дрогнула в последний раз, вытянулась в предсмертной судороге, пошла трупными пятнами и пропала.

И он вдруг понял, что свободен!..

Упоительно. Совершенно. Навсегда.

Раньше он бывал так свободен в тексте, в словах, которые писал!.. Но те слова принадлежали только ему, ему одному, и он сам их придумывал и ставил в определенном порядке, а сейчас ему не принадлежало ничего, даже собственное тело!..

Его тело принадлежало Мане. И душа. И мысли. И чувства. И все слова, которые он написал когда-то – довольно удачно! – и все слова, которые еще только напишет, все принадлежит ей.

Все изменилось, когда подохла кобра. От начала и до конца мира, только Маня этого еще не знала, и нужно было как-то ей об этом сообщить.

– Маня?

– М-м-м?..

– Маня, я должен тебе сказать…

– Ты ничего никому не должен, – заявила она, оторвавшись на секунду от его тела. – Просто побудь со мной. Вот прямо сейчас. Перестань думать свои мысли. Побудь со мной.

– Откуда ты знаешь, что я… думаю?..

– Ты так далеко! – заявила она и уселась на него верхом. – И мне кажется, что я одна, понимаешь?.. Что я занимаюсь любовью с… литературным персонажем! Ну что?.. Ты вернулся с небес на землю?

Она перегнулась через него – он смотрел с изумлением, – нашарила на тумбочке свои очки и нацепила на нос. Теперь она сидела на нем, голая, растрепанная и в очках. И рассматривала его.

– Ты заигрался, – объявила она, порассматривав его какое-то время через очки.