Спецы: лучшая проза о борьбе с наркомафией

Обычно он подкидывает тетрадку со своими виршами на видное место и терпеливо ждет, когда кто-нибудь обратит внимание и прочитает. А потом сурово и гордо выдает: «Ну, давайте, критикуйте!» (хвалите меня, хвалите – я красавец!).

В этот раз тоже все было в соответствии с устоявшимся ритуалом: утомленные ночными приключениями, мы с Валерой после завтрака прилегли отдохнуть (к приезду шефа надо быть бодрыми и свежими), а Вася засел на кровати со своей тетрадкой. А когда мы проснулись через часок, я обнаружил, что Вася как-то задумчив, а на столе лежит раскрытая тетрадка со свеженьким хокку-танко-лимериком.

Ага!

Как на Дрезденской, на мыловарнеБился в патрубке парубок гарный,И под рокот прощальный турбинУхмылялся фельдфебель-блондин.А потом прилетела невеста(америкозочка, на полставки в ВВС),Разнесла[3] к епеням это место.Чем теперь оберст Шац моет руки,Нам с тобою, увы, неизвестно…»– Там что – космодром? – мечтательно таращась в окно, уточнил Ростовский.

– Не понял… При чем здесь космодром?!

– Ну… Турбины рокочут… Патрубок, опять же…

– Надо же… – Вася презрительно оттопырил нижнюю губу. – Какая узость мышления!

– Ни фига себе… – изумился Ростовский, выпадая из мечтательного состояния. – Серый, это ты научил?

– Костя.

– Вы – это… Прекращайте это дело! Вы чего творите? В кого превращаете боевого офицера?!

– Да я говорил Косте: зря ты так, не стоит. Но ты попробуй переубеди эту интеллигенцию…

– Не понял… Вы че, намекаете, что я тупой?

– Что ты, Вася, как можно! Просто ты специалист экстра-класса узкого профиля.

– Узкого?! А, так это у меня узость мышления, так, что ли?!"

"– Да ну, перестань! Узкий профиль предполагает концентрацию на каком-то определенном направлении, дисциплине. Только так можно достигнуть выдающихся успехов. А если распыляться по мелочам, пробуя охватить все, ничего хорошего из этого не выйдет. Потому что человек – не робот, у него есть определенный запас прочности и границы потенциала.

– Ага… Ну, если так… А как стих?

– Да стих классный, что и говорить.

– Не, вы давайте – объективно. Покритикуйте, может, где там перегибы или это… эмм… а! фабула хромает – во.

– Боже мой… – Ростовский схватился за голову. – Неудивительно, что тебя после всего этого какая-то тупая бабка ловит прямо в форточке.

– Она не тупая. – Вася густо покраснел. – Она эта… фурия, короче. Оч-чень хитрая! И коварная. А потом, ну кто без разведки сразу лезет?! Я же тебя предупреждал: ни фига доброго из этого не выйдет.

– Да, Вася, извини – это я во всем виноват. С меня ящик сгуща.

– Ну, добро. Так что там насчет стишка?

– Стих классный. – Ростовский взял с Васиной тумбочки Воннегута и «Фабрики смерти Третьего рейха» и, как бы взвешивая, покачал их в руках.