Спецы: лучшая проза о борьбе с наркомафией

Если вы не скажете мне правду, я забью вас до смерти…

И тотчас же начал скакать по ним, как тот зимбабвийский бабуин в период гона. Я явственно слышал, как у них там что-то хрустело, как будто кости ломались…

Слава богу, кончилось все это безобразие быстро: уже через минуту с начала экзекуции «санитары» «сломались».

Удивительное дело… Эти здоровенные ребята, привыкшие смотреть на всех свысока, плакали, как дети, и наперебой давали показания со скоростью правительственного телетайпа. Короче, затоптал их Собакин во всех смыслах.

Да уж… Умеют у нас в органах ломать человеков…

В общем, «санитары» дали показания, которые записали на их же камеру и диктофон.

Увы, никаких чудесных недоразумений не произошло: все было именно так, как выглядело. То есть меня предполагали пытать, записать показания, потом шлепнуть и закопать.

Боже мой, куда же это я попал…

Чехол изнутри смазан специальным составом, чтобы «отбить» собак, буде вдруг по моей персоне воспоследуют поисковые мероприятия.

Полковник – большой человек. Мамед приказал забыть о том, что он неверный, и слушаться его, как самого старшего родственника из их рода.

Понятно… Нет, понятно, но не совсем. Если он такой большой человек, зачем все-таки собственнолично занимается такой грязной работой? У них там что, в их ОПГ, сержанты и лейтенанты кончились?!

Собакин подробно доложил по телефону о результатах досмотра машины и беседы с «санитарами». Я сунулся было напомнить, что по мобильной связи о таких вещах говорить не совсем безопасно, но тут же устыдился: это их работа, они в курсе, что почем, так что – не стоит…

По окончании доклада Собакин, судя по всему, получил распоряжение, которое ввергло его в состояние крепкого замешательства.

– Вы серьезно? Эмм… Нет, я все понял, но… Да, я понял… Понял… Хорошо…

Ну вот, опять здравствуйте! Что значит вот это «вы серьезно?». Не отдать ли меня, а самим уматывать отсюда, как и советовал злой полковник?!

– Что там – насчет меня, что ли?

– Насчет тебя, что ли… – задумчивым эхом отозвался Собакин, покачивая в ладони мобильный телефон и тупо глядя в землю. – Да-а, дела…

– И что там насчет меня?

– Насчет… Да нет, ты тут ни при чем. Расслабься…

Собакин отозвал в сторону Смирнова и пару оперов, что стояли поближе, и о чем-то с ними пошептался. Смирнов и опера, кивнув, трусцой припустили в разных направлениях, держа между собой прямой угол. Так… Чего это они?

– Собакин, ты закончил? – Дверца «Мерседеса» распахнулась, выглянул озабоченный полковник.

– Да, Сергей Палыч, закончил.

– Я могу выйти?

– Безусловно.

– Угу… – Полковник тотчас же вылез, потянулся, как тигр, и с деланым пренебрежением мотнул подбородком в сторону своих избитых подельников:

– Ну и чего они тебе напели?

– Да вы, наверное, знаете.