С мейсе Райкконен что-то не так

И внезапно взлетели вверх, прострелив насквозь резные листья наплюмерии. По небу со стороны Рыжозера пронёсся крупный обломок. И ещё один. А после раздался дикий треск – это глыбы рыжего мрамора решетили Диколес, сползаясь к Альмате и взмывая в воздух. Но в небе они не крошились, сталкиваясь, а укладывались в ведомую лишь им фигуру. Только чудом никто не пострадал.

Дракон обретал плоть. Что, скажете, каменных драконов не бывает? А вы хоть одного вообще видели? А вот энгины-кочевники не зря избегали мраморных месторождений, что и позволило королевству наконец закрепиться в этих местах и основать Альмату. В их преданиях местный мрамор есть не что иное, как останки драконов – прежних хозяев этих степей…

Народ наконец сообразил, что происходит нечто странное, и на праздничную иллюзию это совсем не похоже. Дружное пьяное пение сначала разбавили испуганные крики, а после песня оборвалась. Но было уже поздно. Эрик был прав – строки с запрятанным в них призывом скандировал едва ли не весь город. И чудовище явилось на зов.

– Всё ещё считаешь меня частью пророчества, рыжим дьяволом? – усмехнулась я, глядя, как бледнеет Эрик.

– О тебе в нём тоже говорится, хотя бы в этом я не ошибся, – прошептал он. – Вот только не понял, что ты из совсем другой части пророчества… Уна, детка… Это точно судьба…

– Хренотьба! Полный текст скажи! А то вы все задрали уже! – рассердилась я. – И я сама тогда решу, про меня это или нет!

Эрик сглотнул, не отрывая глаз от увеличивающегося на глазах каменного ящера в небе. Пока смирного, ждущего полного воплощения. Но что будет, когда последний камешек уляжется на шипастых головах и драконий принц оживёт?

– «Конец нынешним порядкам», – глухо произнёс Эрик назубок заученный текст. – «Грядёт беззаконие и хаос. И смерть. Чудовищная, беспощадная, но истинно благородная… Она придёт из Альматы, из диких зарослей. Рыжая, как сам дьявол. Веселье будет не веселье, а погибель. Король на троне будет не король, а вор. Зрячие не заметят, зато глухой увидит, как начнёт проникать в этот мир зло. Услышит его победную песнь – и сможет остановить. Да только захочет ли платить такую цену»… Вот то пророчество, Уна. Ты теперь понимаешь? Ты единственная, кто сумел это заметить. И, получается, единственная, кто сможет это остановить…

– Ты меня сейчас глухой назвал? – возмутилась я.

– В некотором роде так и есть… Ты не слышишь музыку. Зато видишь то, что скрыто ото всех, когда она звучит – магию. Ты услышала и распознала призыв – «его победную песнь».

А ведь действительно… Я похолодела.

– Так это что получается…

– Да, – тихо произнёс Эрик.

– Я не согласна! – заорала я.