С мейсе Райкконен что-то не так

– Нету! Сирота я, тётенька, – радостно пискнул малец. – А ты теперь мамкой моей будешь, да? Жаль, а то я бы на тебе женился, когда вырасту.

– Так, сюда слушай, – оборвала я болтуна. – Я тебе не мамка, это во-первых.

Малец с готовностью закивал, растопырил ладошку и показательно загнул один палец.

– Во-вторых, нянчиться я с тобой не собираюсь.

– Ага, ага, – загнул он второй. – Ты, тётенька, не переживай, я самостоятельный.

– Что-то борзый ты слишком для сиротки, – хмыкнула я. – Ладно, вещички твои где?

Деточка хлюпнула носом и пустила слезу.

– Так нет у меня ничего, тётенька… Ни обувки, ни одёжки… И жить совсем негде… И кушать нечего… Помру в подворотне от голода и холода, если прежде злые люди в шахты не продадут… Вот разве что добрая тётенька накормит, приютит… – заныл он.

– Паяц, – презрительно ответила я. – У тебя ботинки новые, ещё даже неразношенные. И мордочка аж лоснится. Голодать и мёрзнуть тебе точно не приходилось.

– Так это допрежь, – бойко ввернул пацанёнок. – А теперь жизнь вона какой стороной повернулась. Ну, не лицом, то есть. А «в-третьих» будет? А то после двух обычно три идёт. Ну, это если ты, тётенька, вдруг считать не горазда. Я вот умею! Хочешь, научу?

– А в-третьих, ешь своё жаркое и помалкивай! – взъярилась я.

И немножко испугалась. А ну как снова? Лишу его ещё ненароком способности говорить… Но нет, в пальцах не закололо, в ушах не тренькнуло, а малец пропищал что-то согласное в ответ.

– Сколько в тебя влезает-то! Третью порцию уминаешь!

– Мне тело набирать надо, – авторитетно заявил ребёнок. – У меня сейчас самый рост. Вот вырасту большим и сильным, и дяденька Скоропут меня в полицию возьмёт. Буду злыдней всяких ловить. Но ты, тётенька ведьма, не переживай, я тебя магам не сдам.

– Да не ведьма я! – раздражённо крикнула я. С соседних столиков обернулись. – Не бывает их потому что. Заткнись и ешь!

Малец пожал плечами и набросился на очередную тарелку. И как в него столько помещалось? Я поесть тоже любила, благо не в коня корм, но до этого проглота мне было далеко.

Ну, вот что я такого сделала, что теперь ещё и за этим недоразумением присматривать? Ничего ведь!

– Ладно, звать тебя как? – вздохнула я, смирившись с неизбежностью.

– Э́ричек, – оторвался малец от пирога размером с его головёнку. – А ты Уна Райкконен, я уже знаю. Ой, тётенька, мне так твоё имя нравится! Ты вот прям такая и есть – У-ууу-уна! Но я твою фамилию, приёмная мамка, брать не буду, ладно? Вдруг всё-таки женюсь на тебе, если не передумаю. А на родственниках нельзя же.

Я только закатила глаза. А в кафе уже ввалились шумные музыканты, и я поморщилась. Час от часу не легче.

– Так, малой, остальное с собой заверни, – решительно сказала я. – А я тут больше не останусь.

– Новая песня! – заголосил патлатый оборванец.