С мейсе Райкконен что-то не так

Смекаешь? Этак мне чин сразу новый дадут, а то и в столицу переведут…

– Проверить хочешь? Нет, будь у тебя, конечно, на руках спиногрыз какой… котёнок там или мальчонка… То что я, изверг, что ли, честную девушку с таким обременением страшилками стращать…

– Тётенька, возьми меня к себе! – снова встрял малец. – Я халосый мальтик. И дяденька Скоропут тебя тогда шантажировать не будет.

– Цыц, недоделанный, – неожиданно зло рявкнул Скоропут на ребёнка. – С тобой после разберусь. Так что, племяшка, берёшь оглоеда? Мне его пристроить больше некуда. Общежитие для сотрудников полиции Набода Козельская держит, но она детей терпеть не может, туда его не могу привести. Так-то он – чистый ангелок.

– Ага, – нагло лыбился ребёнок. – Я просто ути-пуси какой.

– И куда я его приведу? – растерялась я. В глобальном вопросе я проиграла, осталось лишь торговаться в деталях. – Вообще-то меня та же самая Набода и выгнала. Что мне его, на постоялый двор к Жуку волочь? Новое жильё я ещё не нашла.

– Да будто тебе некуда, – проворчал дядька. – Всё, надоела! Брысь! И этого с собой забери, видеть его рожу малолетнюю больше не могу!

– Но я же халосый, – ухмылялась деточка. – И так помог, так помог… Как бы вы без меня тётеньку Удавиху взяли?

– Твоё счастье, что взяли, – пробурчал дядька. – Иначе уши ободрал бы за твои выходки…

– Так это и есть твоя подставная утка? – сообразила я. – Ну, человечек внедрённый. Ты откуда его вообще выкопал?

– Вот где выкопал, там и закопаю, – обжёг свирепым взглядом мальца Скоропут. – Всё, кыш! А ты, паршивец, иди массу набирай! Смотреть на твои тощие мослы тошно… Повзрослеешь – жду в отделе.

– В смысле, «повзрослеет»?! – взвилась я. – Так мне этот прицеп теперь до его восемнадцати нянчить?!.. И кормить ещё?

– Ой, да не жужжи ты, – отмахнулся дядька. – Деньги у него есть, скинется на пропитание. Пару месяцев потерпишь, а там проблема сама собой, надеюсь, рассосётся.

Его бы слова да в уши тому, кто почему-то только меня и слышит…

Проблема сейчас сидела напротив меня в кафе и сама собой рассасываться не торопилась.

Я мрачно рассматривала нового питомца. Малец радостно пялился на меня в ответ. На приютского заморыша он не походил – обычный мальчик, просто подвижный, а потому и худенький. Кожа чистая, слегка загорелая, даже румянец играет на щёчках. Волосы блестящие, гладкие, чуть вьются каштановым завитком. Ангелочек, ага. И карие глазки такие чистые, невинные… А ведь дядьку вокруг пальца не так просто обвести. Раз он этой деточкой был недоволен – значит, было за что. Потому и мне верить ему не следует.

– У тебя братца, случаем, нет старшего? – подозрительно прищурилась я на мальца. – Такого же наглого поганца, как ты? А то порода мне твоя скуластая не нравится.