Свидание с развратным фавном

– Кур-рва… ну, погоди, если с Симкой что-нибудь… – Шишов снова резко обернулся и прошипел, с силой тыча пальцем в роскошную грудь попутчицы: – Запомни, идиотка, если с Симкой беда случится, я тебя на мулине распущу, честное мое слово! Вместе с твоей подругой. Запомнишь?"

"– Хорошо, – проникновенно качнула головой Вера. – Я запомню. Вы знаете, мне тоже очень так неприятно. Ковер… О! А вон и мой ковер тащут! Нет, ты глянь! Э-э-э… Ну-ка, брось мой антиквар, сволочь!

И Вера, забыв кокетливые манеры, скачками кинулась к двум потрепанным гражданам, которые торопливо перли свернутый ковер подальше от глаз конкурентов.

– Стой, паразиты! – потеряв голос, взвизгнул Шишов. – Стой, расстреляю сейчас всех к едрене матери!

И он угрожающе замахал рукой над головой, будто в руке у него был, по меньшей мере, меч-кладенец.

Господа, тащившие ковер, добычу бросили, но отдавать не собирались. Они плюхнулись на него всеми телами и злобно сверкали глазами на непрошеных гостей.

– Встань с ковра, убоище! – сдернул с ковра первого бомжа Шишов.

При ближайшем рассмотрении им оказалась беззубая, морщинистая дама, от которой за версту смердело перегаром.

– Ты ч-ч-о? – пролепетала она, страшно вытягивая голову и отводя руки назад. – Шовщем штрах потерял?

– Там женщина! – от волнения глубоко дышал Шишов. – Убитая! Это не вы ее?

Добытчиков, как взрывной волной, снесло с ковра.

– Я ж те грил – что-то там ворочается! – щелкал даму по лохматой голове второй бомж. – Я те грил, что там ноет ктой-то? А ты – тарака-а-аны…

– Да у меня в доме сроду такой пакости не водилось! – возмутилась Вера. – Тараканы, главное…

Шишов раскатывал свернутый в рулон здоровенный ковер и только тихо приговаривал:

– Симочка… девочка, потерпи, сейчас… сейчас я… Вот чер-р-рт… да сколько крутить можно?! Сейчас я тебя… Вот глупая женщина, сама решила, а я-то на что…

Серафима очнулась оттого, что кто-то ее безбожно давил и тряс ей голову. Она открыла глаза и только потом поняла, что это Шишов. Он пытался ее поднять, с чувством прижимал к груди, лопотал какую-то чушь и постоянно гладил по больной голове.

– Сеня… голову не трогай… и… брось меня… аккуратненько. Я лучше сама… – проговорила она и попыталась сесть.

Сеня выглядел неважнецки – красные глаза, перекошенное лицо, взлохмаченные реденькие кудряшки, урод да и только… Черт, но какой же близкий, родной урод…

– Так, женщину с раритета убираем, – командным голосом разразилась Вера. – Мы коврик в салон, да?

– Пошла ты, знаешь куда, со своим ковриком! – вскочил Шишов. – Я сейчас…

– Так, значит, на багажник, – распоряжалась Звонцова. – Вот идиотство, и какая сволочь кинула его в тухлые помидоры?

У Шишова забегали желваки.