Свидание с развратным фавном

А она ему не открывает, стесняется, вот ему и приходится…

– Это ж в кого его так угораздило? В Машку, что ли? – мгновенно переключилась бабушка. – Дак она не стесняется! Чего ей стесняться, кода к ей весь двор вот так, по балконам, шастат?

Серафима поникла головой:

– Нет, не к Машке он…"

"– А! К Ерофе-е-е-евой! Дак не, она тожа не стесняется, у нее просто мужик сегодня на больничном, в ночную не вышел, вот она и не открывает. Слышь, надоть мужука-то предупердить, чего здря барахтаться-то, все одно Жорка его обратно выкинет, я те точно говорю. Не поглядит, что любов у его…

Бабушка настолько прониклась сочувствием, что не стала ждать Серафиму, резво подскочила к Шишову сама и с силой дернула за ногу. Тот уже почти вскарабкался на балкон и теперь обрушился на пожилую женщину всем весом.

– Ну, блин, эти бабы… – вращал он ужасно глазами, однако выразиться откровеннее при даме постеснялся. – Ведь уже почти на месте был!

– Не шипи, сынок, не стоит эта холера твоих ползаньев, – крепко прижала бабушка к своей могучей груди головенку Шишова. – На кой ляд тебе эта Ерофеева? У меня вот…

Шишов почти задыхался. Мало того – крохотная собачонка в приливе жгучей ревности вцепилась в его штаны, грозно рычала и рвала брючину в серпантин.

– Вы, того… отпустите его, ему же дышать нечем! – кинулась на спасение напарника Серафима. – Вы нас неправильно поняли… Да отпустите руку, что ж вас заклинило-то… Мы не к Ерофеевой вовсе! К Вере мы, на третий этаж!

Старушка отпустила Шишова и удивленно уставилась на Серафиму.

– А к ей зачем? Вот барышню нашел – Веру. Да ее и нет совсем! А он дурень, лезет куда-то…

– Как то есть, простите, нет? Она куда подевалась-то? – напряглась Серафима.

Шишов и вовсе слушал разговор в легком отдалении – боялся новых старческих порывов.

– Ой, она туды подевалась, куды нам не добраться, – охнула бабушка и уселась на скамейку, явно собираясь поведать интересные вести.

– Умерла, – скорбно поник головой Шишов.

– Да что ты?! – ухватилась бабушка за грудь. – А мне еще седни днем звонила. Неужто скончалась? Вот ведь какая сейчас медицина – ногу поломаешь, считай, не жилец… И как это случилося? Рассказывайте…

Серафима ткнула Шишова в бок и подсела к пожилой женщине.

– Ой, да не слушайте вы его, – махнула она рукой в сторону напарника. – Это он… Понимаете, так любит, так любит, прямо дурак дураком сделался. Все боится, что с его ненаглядной Верочкой какая беда приключится.

Со стороны Шишова донесся зубовный скрежет.

– Вы лучше сами скажите нам – куда же она подевалась? А то мой… брат, да, брат… а то мой брат, не приведи господи, на себя руки наложит.

– Нешто от любви? – задохнулась женщина.

– От нее, – качнула головой Кукуева. – Но больше, конечно, от дури.